«И должен ты рассказать об этом своим детям и детям твоих детей»

Чтобы восполнить этот пробел, уже известный читателям «ЕП» (интервью с ним мы публиковали в майском выпуске) Борис Забарко, переживший Холокост в Шаргородскм гетто, председатель Всеукраинской ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей, руководитель Научно-просветительского центра «Память Катастрофы», подготовил и издал для западного мира на английском и немецком языках новые книги воспоминаний жертв последнего поколения тех, кому удалось чудом выжить на оккупированной нацистами территории Украины в 1941–1944 гг. и для кого вся жизнь была борьбой с последствиями Катастрофы: двухтомник «Life in the Shadow of Death: Recent memories about of the Holocaust in Ukraine. Testimonies and Documents» на английском языке и – совместно с немецкими коллегами и друзьями из Кёльна Маргрет и Вернером Мюллер – фундаментальную книгу «Leben und Tod in der Epoche des Holocaust in der Ukraine. Zeugnisse von Überlebenden». Они являются продолжением и развитием ранее изданных им в Германии и Великобритании книг.

В структуре книг выделяется основательный научный аппарат, составляющий около четверти общего объема трудов. Он состоит из детальных фактологических примечаний к основному тексту, снабженных ссылками на научную и документальную базу, библиографии на разных языках, географических карт и указателя, таблиц, глоссария и др. научно-справочного материала, что облегчаeт читателю ориентацию в информации, касающейся той или иной местности, времени, имени или события, позволяет получить более полную и правдивую информацию о Холокосте в Украине. Учитывая, что книги рассчитаны на зарубежного читателя, вступительные статьи к ним написали известные ученые д-р Дитер Поль (Германия), д-р Карел Беркгофф (Нидерланды) и д-р Мартин Дин (США).

Предназначение книг – рассказать о трагедии и сопротивлении украинского еврейства как части мирового еврейства и украинского сообщества в годы войны и Холокоста, о нечеловеческих страданиях, мучениях и жизни простых людей, обреченных на гибель, но сопротивлявшихся, боровшихся за свое существование, сохранивших человеческий облик и победивших смерть.

Выжившие в Холокосте после продолжительного вынужденного молчания (не только потому, что были не в силах говорить о страшном прошлом, но и потому, что государство, оставившее их один на один с нацистами, не нуждалось в их правде) описали собственную историю, рассказали о себе, своих семьях и друзьях, о довоенной еврейской жизни, которую нацисты разрушили, о своих спасителях, о безразличных и об убийцах и их помощниках, о добре и зле, грехе и вине, ненависти и взаимопомощи, подлости и всепрощении, отчаянии и надежде, низости и героизме, преступлении и наказании, разочаровании и вере, страданиях и решимости выжить вопреки всему.

Показания людей, прошедших через «долину смертной тени» и уцелевших от Холокоста в Украине, которая потеряла 1 500 000 своих мужчин, женщин, детей и стариков только потому, что они родились евреями, дают возможность на личностном уровне, на примерах индивидуальных судеб жертв показать чрезвычайно широкую панораму тотального уничтожения евреев, назвать и сохранить в памяти и истории те места кровавых расправ в Украине, в которых осуществлялся геноцид евреев, о чем мало кто до настоящего времени знал. Как не знал и о благородных людях-неевреях, которые в море ненависти, равнодушия и бесчувствия делали всё возможное для спасения своих соотечественников, оказавшихся изгоями на своей родине, и приходили им на помощь. В книгах приведены воспоминания о том, как они в обстановке террора и репрессий со стороны нацистов и их приспешников, часто рискуя собственной жизнью и жизнью своих близких, выручaли евреев, предотвращали еврейские погромы, сообщали о грозящих расстрелах, предупреждали евреев, бежавших из гетто и скитавшихся по деревням, какой дорогой следует идти, переправляли их в партизанские отряды и в те немногочисленные районы Транснистрии, где положение евреев было какое-то время несколько безопаснее, приносили еду в гетто, изготавливали для ниx фальшивые документы и прятали евреев в своих домах.

Пожалуй, впервые некоторые свидетели говорят о «хороших немцах», которые не были враждебны к евреям, иногда даже были благожелательны к ним. Не все немцы принимали участие в актах жестокости. Были случаи (и об этом можно прочесть в книгах), когда они, оставшись верными идеалам человечности, помогали евреям и спасали их.

Авторы воспоминаний не обходят и сложные, болезненные вопросы сотрудничества определенной части украинского общества с нацистами, коллаборации и антиеврейских настроений и акций агрессивных националистов, желавших, как отмечал известный украинский историк Ярослав Грицак, «видеть будущую украинскую страну как страну Judenfrei, без евреев».

Картина взаимоотношений между оккупантами-союзниками (немецкими и румынскими в Транснистрии), местными украинскими евреями и евреями, депортированными в Украину из Бессарабии, Румынии и других территорий, и неевреями представлена свидетелями гораздо полнее и сложнее, чем это отражено в официальной историографии и даже в тех воспоминаниях, которые появлялись до эпохи гласности.

В книгах приведены воспоминания разных людей, живущих сегодня далеко друг от друга (в больших и малых городах, местечках, селах и странах, в том числе Австралии, Беларуси, Германии, Израиле, США и Украине), но находившихся во время войны и оккупации в одном и том же месте в одно и то же время. Они передают историю живой, правдивой, такой, какой она была пережита и запечатлелась в их памяти. Они доносят до читателей нечто крайне необходимое, недоступное никаким другим образом. И каждый по-своему рассказывает об одном и том же историческом событии, о том отрезке своей судьбы, который в основном связан с гонениями и геноцидом, с тем временем, когда смерть была нормой, а жизнь – чудом. Реальные факты здесь, как правило, не искажаются, но подробности, детали, логика событий, акценты, цифровые данные могут быть зачастую разными. И зависит это, кроме всего прочего, от личности человека, его воспитания, системы ценностей, интеллекта, кругозора. У каждого из них – своя история. Но поражает то, что в памяти, тем не менее, на передний план выступают сходства. Она становится коллективной памятью, народной памятью. Истории, рассказанные выжившим человеком, являются его памятью и интерпретацией событий личного прошлого. В то же время они представляют коллективный опыт, излагают общие воспоминания о физических и эмоциональных страданиях и мучениях, о бесконечной жестокости и насилии, борьбе за выживание. Эти тексты не подвергались редактированию.

По свидетельству узников концлагерей и гетто, находившиеся в нацистской неволе, они мечтали выжить не только подчиняясь инстинкту самосохранения, но еще и потому, что хотели рассказать о том, что им довелось испытать. Они хотели, чтобы их личный опыт помешал повториться чему-то подобному в будущем.

Из воспоминаний Юлии Пензюр-Векслер, детство которой после расстрела всей ее семьи прошло в маленьком селе Тырловка Винницкой области, «на чердаках, в оврагах, в ямах, в заброшенной часовне за селом, среди кустарников и могил сельского кладбища»: «Прошлое застыло во мне. Я с ним не расстаюсь. Потому что у меня есть свой Бабий Яр. Он был в моем детстве, он останется со мной до конца моих дней. Своим детям я завещаю, чтобы помнили… Всё, что я могу сделать для сохранения памяти о своих погибших родных, – это рассказать о них, повторить их имена в своих детях и внуках. Моя семья, мои родные – это биография всего еврейского народа. Всё это очень трагично, потому что прошло через войну, геноцид и антисемитизм. Об этом надо помнить – „это наша с тобой биография“».

Лидия Слипченко, чудом спасшаяся в Одессе и окрестных селах, заканчивает свои воспоминания «Правда о неправдоподобном» словами: «Порой мне думается, что то, что я описала здесь „кровью своего сердца“, может показаться читателю давно известным, надоевшим. А потом я успокаиваю себя тем, что есть темы в истории страны и народа, которые останутся всегда незабываемыми. К ним надо возвращаться снова и снова хотя бы для того, чтобы свершившееся никогда больше не повторялось. Ведь возвращаются же всё время к теме войны, во время которой на полях битвы гибли миллионы людей. В моем случае не было битвы в полном понимании этого слова, скорее, это была бойня, нечто страшное и одновременно унизительное, что навсегда отпечаталось в моей памяти и оттиснулось в душе. Мне кажется, что если я выскажу это, передам людям, то частично сброшу страшный груз воспоминаний, который несла столько лет и от которого, может быть, хоть немного избавлюсь к концу своей жизни».

Йосеф Рецептор, рассказывая о трагедии в Луцке, в котором нацисты и их пособники 20–23 августа 1942 г. расстреляли его семью и 17 500 евреев, отмечал: «Кто изложит их ужасную трагедию в словах?.. Кто напомнит миру о великой несправедливости и потерях, которые мы, евреи, понесли, чтобы удовлетворить чудовище гитлеровской Германии? Кто напомнит миру, что не только германские палачи и их помощники были ответственны за нашу великую катастрофу – они осуществляли убийства, – но и лидеры государств и религиозные деятели, которые знали, что невинные люди погибали, и не подняли свой голос протеста, который мог уменьшить количество жертв. И кто напомнит миру, что глубоко укоренившийся и всё еще спокойно воспринимаемый антисемитизм, ненависть к евреям, поколениями вели к погромам и массовым убийствам? Пока мы живы, это останется нашим священным долгом. Мы должны передать этот долг нашим детям, чтобы эта память передавалась из поколения в поколение. Это было бы самое большое желание наших мучеников в тот момент, когда они проливали свою кровь и теряли жизни».

Бывшие узники хотят оставить свидетельские показания, выступая от имени тех, кто остались немыми жертвами. Стремление сохранить память о минувшем – это еще и акт сопротивления современным антисемитам, неонацистам и ревизионистам Холокоста, которые, отрицая Катастрофу и искажая память о ней, пытаются игнорировать неопровержимый и доказанный факт ее существования.

Важность и ценность этих воспоминаний растет с каждым днем. Ведь скоро у нас уже не будет возможности общаться с живыми свидетелями того времени, чьи знания могут помочь в заполнении все ещe существующих пробелов недалекой истории. А там, где на месте фактов – пустошь, там застывает мысль и открываются лазейки для нечистых домыслов, для искажений и фальсификации. К сожалению, наблюдается закономерность: чем меньше остается очевидцев и жертв Холокоста, тем больше возникает его отрицателей.

Свидетельские показания жертв нацизма – незаменимый источник. И никакие архивы, фильмы или книги по истории не могут передать их мучительного опыта столь эффективно, как их личные рассказы. «Именно их душераздирающие воспоминания и истории, – подчеркивал президент Израиля Шимон Перес, – являются залогом того, что никто не сможет исказить историю, не сможет отрицать правду о Катастрофе. Голоса выживших сохраняют живую память о жертвах Холокоста и не позволят стереть из истории темные страницы прошлого. Голоса уцелевших в Холокосте объединяют наш коллективный разум. Именно благодаря им мы помним невинных жертв. Их истории помогают нам помнить. И никогда не забывать. Ни сегодня, ни впредь».

Такая информация получает особое значение в свете опасности, исходящей от всe более множащейся неонацистской, антисемитской литературы, направленной на приуменьшение Катастрофы и даже полное ее отрицание, на обеление национал-социализма и антисемитизма от их вины и ответственности за геноцид еврейского народа.

Елена Щербова, чудом выжившая в аду гетто и Дробицкого яра (Харьков), отмечает: «То, что реально происходило, могут знать и рассказать только очевидцы. Нормальный человек не может даже представить себе, до чего может дойти зверство человеческое, имя которому фашизм».

Хотя эти книги написаны евреями, они не только для еврейских читателей. Bоспоминания представляют собой прямой вызов любой расовой, религиозной и этнической ненависти – прошлой и настоящей, показывая, что происходит, когда нарушаются права человека и никто не поднимает голос в его защиту. Книги не зовут к мести и ненависти (по словам Эли Визеля, «ненависть унизительна, а возмездие позорно. Они сами по себе греховны»). Воспоминания и память предостерегают и проповедуют надежду. Иначе, может быть, не было бы этих книг, которые, мы надеемся, будут вмурованными в общее здание человеческой истории.

Сегодня, когда резко поднялась волна ксенофобии, антисемитизма с применением насилия и ненависти, особенно в странах Запада, когда антисемитские и националистические настроения снова набирают популярность и становятся обыденным явлением, когда Холокост угасает в памяти или отрицается, а свидетелей трагического прошлого остается всё меньше, cохранение памяти о Холокосте и передача ее новым поколениям, правдивое исследование его истории и его важных уроков для всего человечества как никогда важны и актуальны.

 

Е. О.