Короткий период полураспада правды

Систематический, очевидно абсолютно беспринципный обман граждан этой страны представляет собой экзистенциальную угрозу демократии и культурный разрыв, который вряд ли многие считали возможным.

«У лжи короткие ноги», ложь подозревают в том, что она делает людей уродливыми, и, как известно, на вой­не (и не только там) правда всегда умирает первой. Споры о правде и лжи сопровождают человечество с самого начала существования историографии. Греческое слово «ложь» (ψεῦδος – pseudos) и сегодня звучит в нашем языке, например, когда мы говорим о лжеврачах как о «псевдомедиках».

Но редко когда ложь была столь вопиющей, столь безжалостной и столь молниеносной, как после недавних всеобщих выборов в Германии. В течение нескольких дней ХДС растоптал свои собственные обещания – поворот в иммиграционной политике, бюджетная дисциплина, возврат к атомной энергетике – так, словно в ночь выборов он попрощался с собственной идентичностью. Является ли это всего лишь политической необходимостью или мы вступаем в эпоху тотального обмана?

Политология знает, что предвыборные обещания часто бывают намеренно расплывчатыми, чтобы создать пространство для интерпретации. Но масштабы нынешнего нарушения слова выходят за рамки простой «гибкости». Мы наблюдаем триумф симуляции над реальностью: избирателей не просто обманывают, их намеренно вводят в иллюзию. Это напоминает концепцию Жана Бодрийяра о «симулякре» – реальность подменяется миражом, который продается как реальность.

Политика – это всегда искусство возможного, но в какой момент она превращается в чистое манипулирование? Ханна Арендт различала правду и ложь в политике как два конкурирующих принципа: правда действительно «безальтернативна», в то время как ложь знает бесконечное число вариаций. Сегодняшняя демократия слишком часто опирается не на правду, а на множественность лжи.

 

Формы неправды и их политическая функция

1. Прямая ложь: заведомо ложное утверждение, например обещание начать поворот в иммиграционной политике, в то время как уже ясно, что этого не произойдет. Это классическая политическая ложь – морально предосудительная, демократически опасная.

2. Полуправда: выборочное представление фактов, создающее впечатление об определенной реальности. Например, правительство может подчеркивать, что «чистая иммиграция» (с учетом всех покидающих страну, в том числе и эмигрирующих из нее местных жителей) снижается, в то время как общее число иммигрантов растет. Полуправда особенно коварна, потому что ее трудно опровергнуть.

3. Вынужденная ложь: нередко приемлемая в частной жизни, но сомнительная в политике. Правомерно ли скрывать надвигающийся бюджетный кризис, чтобы не вызвать панику? Или это приведет лишь к еще большему ущербу? Грань между вынужденной ложью и манипуляцией размыта. В любом случае, политическая вынужденная ложь позволяет выиграть лишь немного времени, за которым может последовать еще большая потеря доверия.

4. Словесное затуманивание: такие эвфемизмы, как «особые активы» вместо «долги» или «иммиграция квалифицированной рабочей силы» вместо «массовая иммиграция», служат для приуменьшения неприятных фактов. Эта форма лжи манипулирует мышлением, искажая сам язык.

 

От невыполненных обещаний к обману

С юридической точки зрения обман избирателей, к сожалению, не подлежит прямому наказанию – политический провал не является преступлением, связанным с мошенничеством. Но как долго может просуществовать демократия, если ее основная предпосылка – доверие – систематически подрывается? В договорном праве любой, кто заключил договор под ложным предлогом, может его оспорить. Но у выборов нет подобного пункта о возможности расторжения договора.

Правовое государство различает ложь и мошенничество. Мошенничество предполагает намерение причинить вред. Но где граница между обманом и расчетливой властью? Философ-правовед Густав Радбрух говорил о «несправедливом государстве», когда стремление к справедливости уступает место простому стремлению сохранить власть. Особенно интересным с юридической точки зрения является ложь бездействия, то есть умышленное сокрытие важной информации. Даже если она не является классическим преступлением, ее последствия зачастую более серьезны, чем у откровенной лжи, ведь она лишает граждан возможности принимать взвешенные решения.

 

Почему мы сами обманываться рады

Обман не был бы таким эффективным, если бы люди не поддавались на него с готовностью. Психолог Дэниел Канеман показал, что люди систематически поддаются когнитивным искажениям – например, «предубеждению подтверждения», которое заставляет нас верить только в то, что подтверждает наши предубеждения.

Глубокая потребность в уверенности означает, что мы с большей вероятностью поверим политикам, когда они предложат нам простое решение. Например, в иммиграционном вопросе многие цепляются за нарративы о якобы контролируемости иммиграции, даже если они давно опровергнуты реальностью.

 

Ложь как основа власти

Платон был первым политическим мыслителем, обосновавшим «благородную ложь» (γενναῖον ψεῦδος – gennaion pseudos) – обман, который служит благу государства. Но когда благородная ложь превращается в тиранию? Ницше, напротив, разоблачал публично постулируемые истины как простую функцию власти: «Нет фактов, есть только интерпретации». Кто господствует над нарративом, тот господствует над реальностью.

Но можно ли построить общество на лжи? Философ Карл Ясперс предостерегал от «затуманивания истины» как предвестника тоталитарного правления. Теми, кто уже не может отличить ложь от правды, легко манипулировать. Иммануил Кант даже считал ложь абсолютным моральным злом. Он писал в своей «Метафизике нравов»: «Ложь абсолютно предосудительна и позорит человека в его собственной личности».

По мнению Канта, истина – это не просто возможность выбора, а категорический долг, который нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах. Даже вынужденная ложь, например, ради спасения человеческой жизни, будет для него безнравственной, поскольку она подрывает основу достоверности. Если бы всем было позволено лгать, язык как средство общения был бы уничтожен. Его знаменитый пример: по мнению Канта, если убийца постучит в дверь и попросит позвать свою возможную жертву, лгать всё равно будет морально неправильно – ведь это может запустить непредвиденную цепь событий, которая тем более приведет к смерти жертвы. Такая радикальная позиция кажется далекой от практики. Однако Кант был озабочен не решением моральных дилемм в экстремальных ситуациях, а обеспечением основ человеческого сосуществования: ложь разрушает доверие, на котором зиждется любое общество.

 

Правдивость вместо абсолютной истины

Тем не менее Кант признавал наличие проблемы: люди не всеведущи. Они часто не могут с уверенностью сказать, что такое «чистая истина». Поэтому Кант призывает не к абсолютной истине, а к правдивости – честному стремлению сообщить то, что человек считает истиной, без обмана и манипуляций.

В политике это означает, что ни один политик не может знать будущее, но он может стараться вести честные споры, а не намеренно создавать иллюзии. Правдивость была бы противопоставлением сегодняшней практике, когда политики намеренно используют полуправду и эвфемизмы, чтобы обмануть избирателей.

Правда как основа справедливости

Библия однозначна: ложь, «лжесвидетельство» аподиктически осуждается в так называемом Декалоге в 8-й заповеди («Исход», 20:16). Интересно, что, как и большинство библейских заповедей, 8-я заповедь сформулирована негативно, как запрет («Ты не должен...»), поскольку, согласно поведенческим исследованиям американского нейрофизиолога Бенджамина Либета и его знаменитому эксперименту, людям легче отвергнуть и избежать действия, чем следовать позитивно сформулированным инструкциям. Согласно этому исследованию, у людей нет «свободы воли», чтобы делать добро, но у них есть своего рода этическая «свобода вето», чтобы сказать «нет».

«Пусть ваше „да“ будет „да“, а ваше „нет“ будет „нет“» – так требует евангелист Матфей от Иисуса в знаменитой Нагорной проповеди (Матфей, 5:37). С этой точки зрения, истина не подлежит обсуждению. Отец североафриканской церкви Святой Августин определял ложь как преднамеренный обман, а государство, основанное на ней, само себя доведет до абсурда.

В Евангелии от Иоанна, возможно, самом «захватывающем» с точки зрения языка и мысли тексте Нового Завета, человеческое существование описывается как «зона борьбы» между крайностями. Четыре основные пары противоположностей в Евангелии от Иоанна иллюстрируют фундаментальное решение между Божьей истиной и обманом мира. Свет и тьма означают божественное откровение в сравнении с грехом и невежеством. Дух и плоть противопоставляют небесное возрождение и преходящую, греховную природу. Жизнь и смерть отделяют вечную жизнь во Христе от удаленности от Бога. Наконец, истина и ложь обозначают контраст между божественным знанием и сознательным обманом. Евангелие не представляет эти противоположности как равные силы – истина, свет, дух и жизнь имеют последнее слово.

Эти пары противоположностей проходят через всё Евангелие от Иоанна и иллюстрируют фундаментальное решение (κρίσις – krisis) между Божьей истиной и падшим миром обмана. Таким образом, «кризис» концептуально всегда является поворотным пунктом, открывающим возможность для нового начала.

Интересно провести различие между преступной и безвинной ложью: преступная ложь используется для обмана с целью получения личной выгоды; безвинная ложь может быть ложью вынужденной, например, для спасения жизни. В политике, однако, практически не бывает безвинной лжи, потому что любая манипуляция имеет долгосрочные последствия. Политическая ложь – это попытка манипулировать реальностью, но в итоге она разрушает доверие, на котором держится любое общество.

 

Ложь в художественной литературе: Оруэлл, Уайльд и современность

«Вой­на – это мир, свобода – это рабство, невежество – это сила» – с помощью этих языковых парадоксов сознательно поддерживаемым в невежестве гражданам Океании в романе Джорджа Оруэлла «1984» вбивают в голову реальность, которая не является реальностью, – совершенство промывания мозгов, в котором противоречия выдаются за истину. Разве мы уже давно не пришли к очень похожему обществу, в котором эта форма глубоко неправдивой семантической реинтерпретации, известная как фрейминг, стала угнетающей политической реальностью? Подобные лингвистические манипуляции («иммиграция квалифицированной рабочей силы», «особые активы», «субсидии для защиты климата») преследуют, казалось бы, софистическую цель – исказить истину.

В «Прекрасном новом мире» Олдоса Хаксли показана более коварная стратегия: с правдой не борются, а душат ее избытком банальностей и удовольствий, таких как легально доступный наркотик сома. Граждан не подавляют, а наркотизируют. На протяжении десятилетий среди преподавателей английского языка велись споры о том, какое произведение более реалистично изображает «будущее» – «1984» или «Прекрасный новый мир». Газета New York Times однажды решила, что «веселая антиутопия» Хаксли – более точное видение будущего, потому что в ней признается одурманивающий эффект безграничной рассеянности и поверхностности, которые могут быть просто более тонкими формами лжи.

И всё же ложь неумолимо разрушает нас, даже если мы обманываем себя, полагая, что живем по правде или действуем искренне. Оскар Уайльд однажды описал необратимое моральное разложение жизни во лжи в своем романе «Портрет Дориана Грея»: прекрасный молодой Дориан продает свою душу в обмен на вечную молодость и переносит свою вину и лживость на свой портрет, написанный его другом-художником Бэзилом Холлуордом. В то время как внешне Дориан остается безупречным, картина превращается в жестокое зеркало его истинного существования – гримасничающее, искаженное воплощение его морального вырождения.

Неважно, с какой точки зрения вы подходите к теме лжи: вы не сможете найти для нее долгосрочной, стабильной этической легитимации.

Ложь как государственный принцип?

Систематический, очевидно абсолютно беспринципный обман граждан представляет собой экзистенциальную угрозу демократии и культурный разрыв, который вряд ли еще недавно можно было считать возможным. Правдивость, особенно со стороны высокопоставленных должностных лиц в демократическом конституционном государстве, – это не предмет роскоши, а конституционный мандат и основа жизни для всех нас. Политическая система, постоянно использующая ложь, напротив, построена на зыбучем песке. Для нас остается открытым вопрос: когда мы, избиратели, перейдем из категории обманутых в категорию соучастников?

 

Окко том БРОК

Семь столпов политической лжи в Германии

Оценивая то, что ныне происходит в политическом Берлине, публицист Ласло Транковиц отмечает на сайте tichyseinblick.de, что у политиков нет реальных шансов изменить курс и добиться столь необходимого возрождения Германии до тех пор, пока политическая элита страны будет цепляться за свою ставшую уже содержанием их жизни ложь. Он приводит семь столпов подобной лжи.

1. «Демократия под угрозой!» Нет, это не так. Это демонизация AfD и ее исключение из политических процессов наносят Германии долгосрочный ущерб, «брандмауэр» препятствует проведению либеральной и консервативной политики, за которую на последних выборах проголосовало явное большинство. Правые экстремисты в настоящее время не представляют угрозы для демократии, верховенства закона, свободных выборов и разделения властей. «Коричневое крыло AfD» со всеми его неаппетитными проявлениями хотя и используется агрессивными левыми силами для парализации ХДС/ХСС, но с формальной точки зрения программа AfD и ее лидеры Алис Вайдель и Тино Хрупалла стоят на почве Основного закона, а потому у ХДС/ХСС нет никаких реальных причин для категорического отказа от сотрудничества с AfD по существенным вопросам или для выборочных соглашений. Если в Германии и существуют угрозы демократии, то они, скорее всего, исходят от исламистов или замшело-идеологизированных социал-демократов, «зеленых» и левых, которые хотят ограничить гражданские свободы «антифашистской» риторикой или климатической истерией и тем самым способствуют развитию тоталитарных тенденций.

2. Германия богата и экономически сильна. Ну, по сравнению с Болгарией, Турцией или Беларусью это действительно так, в остальном же вряд ли или только в ограниченной степени. Десятилетиями различные федеральные правительства вели себя по отношению к бедным странам, международным организациям и социально незащищенным слоям населения в своей стране, как щедрый богатый дядя по отношению к своим бедным родственникам. Восприятие Германии как богатой страны уже давно должно быть скорректировано. Щедрые выплаты из государственного рога изобилия возможны только потому, что трудолюбивые граждане облагаются налогами так, как ни в одной другой стране (за исключением Бельгии). Немцы, видимо, не знают об этом, как и о том, что во многих европейских странах люди живут гораздо лучше. Инфраструктура Германии обветшала, а транспортные магистрали и общественные здания нуждаются в срочном ремонте. Высокие объемы экспорта германской промышленности и, в частности, особое положение на мировом рынке многих высокоспециализированных компаний среднего бизнеса по-прежнему являются гарантией экономической мощи ФРГ. Но, помимо некоторых структурных недостатков экономики, у экспортной ориентации Германии есть и обратная сторона: хроническая слабость внутреннего спроса, которая проявляется в низком уровне инвестиций и стагнации реальной заработной платы.

3. Германия – страна поэтов, мыслителей и изобретателей. Доля ФРГ в мировом патентовании с годами неуклонно снижается. Еще десять лет назад Германия занимала третье место среди стран с наибольшим количеством патентных заявок, уступая США и Японии. Ныне же Китай и Южная Корея обогнали ФРГ. Германские компании не играют главной роли в цифровой революции, в сфере высоких технологий, особенно в области искусственного интеллекта. В Европейском индексе инноваций Германия опустилась с 4-го на 9-е место, пропустив вперед такие страны, как Финляндия, Дания и Нидерланды. В индексе цифровой экономики и общества, разработанном Еврокомиссией, ФРГ занимает 13-е место из 27, уступая таким странам, как Литва и Испания. Германия сравнительно мало инвестирует в будущие технологии, сосредоточивая свои усилия в основном на совершенствовании существующих. Переводы немецкой литературы и дубляж немецких художественных фильмов, телефильмов и сериалов также играют лишь незначительную роль на международном уровне.

4. Германия имеет высокую международную репутацию. Да, иногда. В Европе многие любят казначея ЕС. В Африке и Азии миллионы тоскуют по немецкому государству всеобщего благосостояния. В арабских странах много комплиментов из-за ненависти нацистов к евреям. Однако некогда высокая репутация Германии в мире в последние годы явно дала трещину. Согласно Anholt-GfK Nation Brands Index, Германия занимает второе место (после Японии) по своему глобальному имиджу в области культуры, политики, бизнеса и туризма. Однако другие параметры свидетельствуют о том, что репутация Германии рушится. Исследование, проведенное Германской внешнеторговой палатой и Германской торгово-промышленной палатой в 2024 г., показало, что 48% опрошенных международных компаний считают, что за последние пять лет имидж ФРГ ухудшился. В рейтинге мировой конкурентоспособности Международного института развития менеджмента Германия резко опустилась с седьмого места в 2018 г. на 24-е место в 2023 г. Бундесбанк зафиксировал значительное снижение прямых иностранных инвестиций в Германию до 35 млрд долл. в 2024 г. – это самый низкий показатель с 2015 г. Доля Германии в общем объеме прямых иностранных инвестиций в ЕС снизилась с 16,4% (2018 г.) до 9,7% (2023 г.). Потеря репутации происходит параллельно с фактическим ухудшением жестких экономических показателей. В 2023 г. Германия была единственной экономикой G7 с «отрицательным экономическим ростом», рост производительности труда стагнирует уже много лет, а деиндустриализация прогрессирует.

5. «Германия – международный образец для подражания». Не совсем так, Германия следует во многом бессмысленному особому пути в климатической и энергетической политике. Кроме того, ни одна страна в Европе не проводит такую либеральную иммиграционную политику, как ФРГ. «Зеленые», в частности, распространяют миф о том, что Германия является «технологическим пионером» в мире, когда речь идет о климате и энергетике. Но ни одна страна не берет пример с ФРГ. Правительство «светофора» решило, что Германия должна стать климатически нейтральной на пять лет раньше, чем ЕС, который хочет сократить выбросы парниковых газов до нуля только к 2050 г. Кроме Германии, подобные амбициозные климатические цели есть только у очень богатых и малонаселенных стран, таких как Норвегия и Швеция. Многие страны полагаются в вопросах энергоснабжения на атомную энергию. В то время как страны, которые долгое время были относительно открыты для иммигрантов, такие как США, Швеция, Дания и Великобритания, пытаются закрыть свои границы, порой весьма радикальными методами, политики ФРГ всё еще не могут реализовать контролируемую и ориентированную на интересы страны иммиграцию.

6. Климатическая политика Германии очень важна. Полная чушь! Даже Ангела Меркель неоднократно указывала на то, что Германия ответственна всего за 2% мировых выбросов CO₂. Если бы все 84 млн жителей ФРГ завтра эмигрировали на Марс, климат бы нисколько не изменился, даже если предположить, что его изменения действительно в основном вызваны человеком. Но многие ученые сомневаются в этом, а многие эксперты – в значимости многих целей и мер климатической политики, которые должны оказать глубокое влияние на образ жизни и потребительские привычки людей. Расплатой за весьма амбициозные климатические цели федеральных правительств стал взрывной рост цен на отопление, бензин и продукты питания, угроза для ФРГ как промышленного центра и глубокое чувство незащищенности у людей. «Зеленым» идеологам удалось заставить многих немцев, особенно молодежь, чувствовать себя виноватыми, даже если они ведут «правильный» образ жизни.

7. Проблемы иммиграции и интеграции управляемы. Было бы неплохо, но серьезные последствия многолетней неудачной иммиграционной политики уже невозможно устранить в краткосрочной или среднесрочной перспективе. Миллионы иммигрантов создали огромную нагрузку на рынок жилья, систему здравоохранения и образования, а также аппарат безопасности. Жители Швеции, Дании и Нидерландов – стран, где началось переосмысление иммиграционной политики и политики в отношении беженцев, – вынуждены ныне болезненно осознавать, что существуют политические ошибки, оказывающие долгосрочное негативное влияние на страну. Тот, кто без необходимости (например, из-за колониального прошлого) открывает двери для ислама в преимущественно христианской, секуляризованной стране, кардинально меняет общество. То же самое касается влияния иммигрантов, в культурной ДНК которых заложено презрение к женщинам. Несмотря на огромные и дорогостоящие усилия по интеграции, для некоторых иммигрантов из иных частей света интеграция в европейской стране оказываются крайне трудной или они к ней не стремятся. Однако Германия пока не готова не только всерьез сосредоточиться на интеграционных усилиях, она даже не контролирует иммиграцию, подрывающую ее стабильность.