Мы сами обманываться рады

Когда в начале декабря сирийские повстанцы захватили Дамаск, CNN назвала лидера джихадистов Мохамеда аль-Джулани «революционером в пиджаке». Другие журналисты восхваляли его «ребрендинг» с ценностями «толерантности» и «плюрализма», а Совет по американо-исламским отношениям назвал его победу победой «справедливости и свободы». Что происходит? Неужели СМИ не видят, что происходит у них на глазах? Как нейропсихолог, я была заинтригована. Недавний отчет Общества Генри Джексона выявил широкомасштабное распространение антиизраильской предвзятости в СМИ. Мне кажется, это часть закономерности.

В видео, опубликованном ЦАХАЛом, захваченный в плен представитель «Палестинского исламского джихада» Тарек Абу Шалуф рассказал, как его учили создавать ложные истории о вой­не в Газе, чтобы привлечь внимание к западным гуманитарным ценностям. «Международные СМИ отличаются от арабских. Они сосредоточены на гуманитарных вопросах. Мы не говорим с ними на языке насилия, разрушения и мести», – сказал он.

Последствия очевидны. На всём Ближнем Востоке боевые группировки, от ХАМАСа до сирийских повстанцев, организуют психологические операции. Если смотреть с клинической точки зрения, они демонстрируют исключительные навыки когнитивной эмпатии, которые используют для манипулирования нашими эмоциями. Когнитивная эмпатия – это способность точно понимать и моделировать мысли, чувства и ценности других людей. Это всё равно что взломать алгоритм мышления и чувств другого человека, что позволит вам предсказывать его реакцию на ваши действия. С другой стороны, эмоциональная эмпатия – то, что чрезмерно ценится на Западе, – это способность чувствовать то, что, по вашему мнению, испытывает другой человек.

Когнитивная эмпатия требует усилий для формирования, в то время как эмоциональная эмпатия непроизвольна. Антиизраильские боевики смогли усилить свою пропаганду, используя свою когнитивную эмпатию для манипулирования эмоциональной эмпатией западного человека.

Используя когнитивную эмпатию, боевики научились представлять свое дело в соответствии с западными гуманитарными ценностями, формируя свой имидж поборников свободы и справедливости. Эта динамика коренится в асимметричных отношениях власти, где более слабые группы часто развивают сочувствие влиятельных сторон, используя когнитивную эмпатию, чтобы определить и нажать на психологические кнопки, влияющие на власть имущих. Эти террористы зачастую лучше понимают западную психологию, чем западные люди понимают психологию джихадистов.

Этот дисбаланс часто создает у западных людей неполное и искаженное представление о боевиках, действуя подобно политической чернильной кляксе в тесте Роршаха (психодиагностический тест для исследования психики и ее нарушений. Испытуемому предлагается дать интерпретацию десяти симметричных относительно вертикальной оси чернильных клякс. Он должен назвать любое возникающее у него слово, образ или идею. Тест основан на предположении, согласно которому то, что индивид «видит» в кляксе, определяется особенностями его собственной личности. – Ред.), когда люди с более слабым пониманием проецируют свои ценности и опыт на «отстающих», вместо того чтобы сформировать точную когнитивную модель их мотивов. Многие жители Запада, особенно живущие вдали от войны или насилия – как многие студенты, протестующие в кампусах, – приписывают боевикам благожелательность, сочувствуя им как «жертвам».

В интервью представитель «Палестинского исламского джихада» признался, что, когда в октябре 2023 г. ракета попала в больницу «Аль-Ахли» в Газе, террористы знали, что это был их промах. Однако, по его словам, чтобы «стереть» этот факт, они представили гибель людей как гуманитарную катастрофу, вызванную «оккупацией». BBC должным образом описала это как часть более широкого «гуманитарного кризиса», разжигаемого израильскими «ударами по Газе».

После 7 октября я увидела, как эта джихадистская психологическая война влияет на восстановление после травмы. Я объездила весь Израиль, пытаясь остановить ее негативное воздействие. Как невролог и клинический психолог с более чем 30-летним опытом лечения травм, я основала Израильскую инициативу исцеления и проводила высокотехнологичные процедуры для людей, переживших травму, от общинных центров друзов на севере до реабилитационной больницы «Ади Негев Нахалат Эран» на юге, помогая им снова улыбаться.

Недавно я познакомилась с Атерет Вайолет Шмуэль, основательницей некоммерческой организации Indigenous Bridges, помогающей исцелиться от психологических травм. Она отметила, что постоянная пропаганда укореняется в сознании евреев, которые испытывают «стыд» за то, что якобы являются в Израиле «оккупантами», а не коренным народом.

Молодые люди более восприимчивы. Исследование Pew показало, что респонденты в возрасте до 29 лет чаще симпатизируют ХАМАСу. Пожилые люди более устойчивы.

Террористы эксплуатируют западные ценности, используя наше эмоциональное сопереживание. С помощью изображений и историй о жертвах они провоцируют «болевую эмпатию» – висцеральную эмоциональную реакцию на наблюдение страданий. Наш мозг устроен так, что изображение одного страдающего ребенка вызывает более глубокий отклик, чем статистические данные о миллионах людей, – это явление известно как «эффект идентифицируемой жертвы». Исследования показывают, что небольшие благотворительные организации могут собрать больше денег, чем крупные, просто демонстрируя такие пронзительные образы. Они непроизвольно влияют на работу нашего мозга. Под их воздействием мы отвечаем эмоциональным сопереживанием. Чем сильнее эмоциональная эмпатия, тем более уязвимы мы для ее использования.

ХАМАС и его сторонники умело эксплуатируют схемы болевого сопереживания в мозгу, наводняя СМИ реальными или фейковыми изображениями мертвых детей, даже искажая ужасные сцены других войн, включая Шоа в случаях «инверсии Холокоста», изображения «палестинских жертв Израиля». Лидеры террористов открыто заявляют, что увеличение числа жертв выгодно их делу. Они добиваются увеличения числа жертв среди мирного населения, распространяя сообщения в мечетях и социальных сетях, приказывая жителям Газы игнорировать израильские предупреждения об эвакуации, а также физически блокируя эвакуацию или даже расстреливая тех, кто пытается бежать. Вопиющим образом демонстрируя свои антигуманитарные ценности, ХАМАС увеличивает число жертв среди мирного населения, чтобы использовать западное сочувствие к боли для получения поддержки.

Но в то время, как боевики строят свой нарратив на виктимности, чтобы вызвать сочувствие к боли у западной аудитории, они одновременно продвигают нарратив победителя, чтобы возбудить свой базис. Например, пропагандисты боевиков передавали западным СМИ изображения страданий жителей Газы, подчеркивая свою виктимность и страдания под «оккупацией колонизаторов», а ХАМАС транслировал своим сторонникам видеозаписи пыток и убийств, чтобы придать им бодрости. Они сыграли на этом блестяще.

Во время войны в Газе в 2008 г. международные СМИ сосредоточились на жутких репортажах о жертвах, которые иногда называют «военным порно», и превратили сложный конфликт в эмоциональное зрелище. CNN и BBC усилили симпатии к ХАМАСу, продемонстрировав разрушительную эффективность подобных психологических стратегий.

Хотя эмоциональная эмпатия способствует установлению связей, она может иметь и негативные последствия, подталкивая, например, лгать в угоду своей группе, ставить ее интересы выше принципов справедливости или настолько сильно привязываться к приоритетам другой группы, что наша эмпатия становится саморазрушительной.

Способность по-настоящему сопереживать – сочетать эмоциональный резонанс с когнитивным пониманием – требует тонкой, основанной на фактах модели мотивации других людей. Без этого баланса эмпатия превращается в инструмент манипуляции. Что мы можем сделать? Усовершенствовать наши когнитивные рамки, чтобы противостоять пропаганде, привязывая наши эмоциональные реакции к точному пониманию. Хотя отдельные истории о страданиях вызывают глубокое сочувствие, их необходимо изменить, чтобы отразить истинный масштаб проблемы. Аналогично, убедительные образы «революционеров в пиджаках», выступающих за мир, должны быть критически рассмотрены в более широком контексте экстремистского насилия и манипуляций.

 

Орли ПИТЕР