Аморальность «морали»

За этим хилым ограждением – Газа с ее якобы мирным населением
© Фото: IsraGeo.com

В эти дни множество израильтян задается вопросом о том, как получилось так, что арабские беспорядки у разделительного забора стали обычным делом. Именно это, судя по всему, усыпило накануне 7 октября бдительность военных, которые в предыдущие годы строго следили за периметром забора, и позволило ХАМАСу совершить обманный маневр.

Как выясняется, немалую роль в этом сыграли иски в Верховный суд, которые подавали против армии левые организации и которые БАГАЦ принимал к рассмотрению, вместо того чтобы отклонять их автоматически – как минимум потому, что эти организации не имели отношения к предмету собственных исков.

Об этом рассказал бывший старший сотрудник прокуратуры, адвокат Ури Корб в интервью Аяле Хасон на израильском государственном телевидении. «Подавались иски относительно стрельбы по людям, которые приближаются к забору. Их подавали организации вроде „Еш дин“ и другие того же типа. И армии пришлось отчитываться перед судом, когда она стреляет, когда не стреляет. И всё это обсуждалось на слушании – что есть „митинговый“ подход, то есть отношение к происходящему как к гражданским беспорядкам, а есть „военный“, то есть как к боевой обстановке», – рассказал Корб.

На суде представители оборонных структур объясняли, что «демонстранты» зачастую приближаются к забору с зарядами взрывчатки, с минами, с гранатами или просто стреляют по военным.

В конечном счете, как поведал Корб, руководство ЦАХАЛа, подвергшееся сильному давлению, сообщило судьям, что расценивает происходящее у забора как «гражданские беспорядки» и что применение огнестрельного оружия будет разрешаться только в крайних случаях, когда нет другого выхода, и даже в этих крайних случаях – только по «главному зачинщику» и только по ногам.

Это поставило армию в ситуацию, при которой она не способна обеспечить «стерильность» в непосредственной близости от разделительного забора и вынуждена воспринимать как рутину сотни и тысячи арабов, которые постоянно толкутся в ближайшей зоне, пытаются повредить заграждения, закладывают там взрывчатку, и это становится обыденностью. При таких условиях, когда сигналы о нарушении целостности забора поступают непрерывно, бдительность военных притупляется, особенно учитывая, что при всех этих сигналах «в реальности никогда ничего не происходит».

Кроме того, и само армейское руководство постоянно внушает израильским военнослужащим, что армия Израиля «высокоморальна» и не должна видеть врагов в безоружных людях. Итоги этой концепции хорошо демонстрирует диалог журналистов радиостанции «Коль ба-рама» с лейтенантом 7-й бригады танковых вой­ск Йотамом (фамилия неизвестна), который дежурил в тот роковой день неподалеку от Газы.

– И это только показывает, насколько у нас необычная армия и какие у нас необычные бойцы, когда мы видим такое безумное количество… еще не зная, чем они заняты, как они грабят дома, уносят имущество, насилуют девушек в кибуцах, мы по ним практически не стреляем, – сказал лейтенант. – Потому что мы видим, что у них нет оружия. Это поразительно, насколько наша армия, даже во время, что называется, внезапной войны, сохраняет высокоморальные качества, не стреляет по тем жителям Газы, которые, без оружия, только с палками, ломают забор и разгуливают по нашим полям.

– Я не понял. Ты сейчас говоришь, что из Газы прорываются люди, без оружия, и военные не открывают огонь, потому что те без оружия, – удивился журналист, не оценивший рассуждений танкиста о высокоморальности ЦАХАЛа.

– Да, наш танк не стрелял, поскольку мы на том этапе еще думали о морали; с нашей точки зрения, перед нами было гражданское население, которое пробралось через заграждения. Мы еще не понимали, что любой, кто пробрался, по сути, террорист. И только когда мы видели людей с оружием в руках, мы давали приказ открыть огонь. До тех пор, пока не поняли, с кем мы воюем. И тогда у нас в голове щелкнул переключатель, – ответил офицер.

Станислав ОКУНЕВИЧ