Петух раздора

Из Википедии: «Капарот – иудейский обряд, практикуемый некоторыми религиозными евреями накануне Йом-Кипур. В обряде есть много разных элементов, наиболее известный из которых – крутить живую курицу или деньги над головой три раза. Цель обряда – напомнить и дать прочувствовать человеку, что за грехи полагается суровое наказание, что должно побудить человека к раскаянию накануне Судного дня. Зарезанную курицу или деньги отдают бедным людям в качестве пожертвования, тем самым увеличивая свои заслуги перед Судным днем».

 

В бывшем СССР мои родители работали учителями и были далеки от всего религиозного – соблюдение религиозных обрядов могло привести к потере рабочего места. Единственным причастным к иудейским традициям человеком в семье был папин отец – мой дедушка Иосиф, инвалид Великой Отечественной войны с парализованной правой рукой, портной на пенсии в 45 рублей в месяц. В свои 80 лет дедушка хоть и боялся как огня всего связанного с официальными органами, но соблюдал обычаи и традиции.

Религиозность дедушки если и проявлялась, то на комфортно далекой дистанции от квартиры моих родителей. Исключение делалось раз в год – при соблюдении обряда капарот, когда дедушке непременно требовалось мое присутствие. Во избежание семейного конфликта на религиозной почве родители вынуждены были идти на компромисс.

В канун Судного дня дедушка приносил плененного петуха завернутым в газету к нам домой. Потом пернатого распаковывали. Обычно петух был полностью шокирован происходящим и не подавал признаков жизни, лишь изредка мигал пленками над остекленевшими глазами. Меня, панически боявшегося, что он вот-вот нагадит мне на голову, силой усаживали на табурет, и дедушка вертел птицей над моей головой, приговаривая шепотом молитвы на идише.

Сидя на табурете обезволенный, как тот петух, я небезосновательно боялся, что нервы петуха могут сдать тут же, во время вынужденного полета над моей головой. Дело в том, что, когда я был в юном возрасте, на меня гадили все птицы, которым было не лень. Несколько раз в парке на меня испражнились голуби, на балконе нашей квартиры на меня нагадил вконец оборзевший воробей-камикадзе, а у подъезда нашего дома меня решили пометить ласточки. Даже во время игры с соседской ребятней в футбол во дворе под широким дубом под птичий помет удалось угораздить именно мне – прямо на мою голову от души смачно облегчился огромный ворон, который сидел на ветке дуба, смотрел на происходящее и покаркивал. Или тужился…

Мне говорили, что птичий помет – это к счастью, но я так не думал. В особенности я не мог смириться с бесчестием, отмывая слипшийся помет ворона с волос под торжествующий смех всех присутствовавших во дворе. Вопрос, нагадит ли на меня из мести к пленившему его дедушке петух, казался всего лишь вопросом времени, и с каждым годом статистика была явно не в мою пользу.

Последнего своего капаротного петуха я застал у дедушки дома. Но тут необходима некая ознакомительная преамбула и описание действующих лиц.

Дедушка жил один в пятнадцатиметровой комнате коммунальной квартиры, в получердачной мансарде на пятом этаже дома. Раньше, в течение 20 лет после окончания Великой Отечественной войны, с дедушкой в квартире жили бабушка, папин старший брат и сам папа, но потом сыновья переехали, а в середине 1970-х бабушка умерла, и дедушка остался жить один. Инвалид с мизерной пенсией с трудом мог ухаживать за собой. Раз или два в неделю мы с папой носили ему домашнюю еду и продукты. Хождение пешком к дедушке также считалось полезным для моего здоровья.

Дедушкиной соседкой по квартире была тетя Хайка. Седая с патлами тонких несобранных волос, худая как щепка, с типичным горбатым и длинным, чуть ли не до губ носом, старуха напоминала мне бабу-ягу и занимала две соседские комнаты вместе со своими сыновьями – крупными мужиками, постоянно сновавшими по квартире в знававших виды белых майках-алкоголичках, сквозь которые виднелась густая рыжая поросль. После смерти бабушки у дедушки с тетей Хайкой был долголетний конфликт – он утверждал, что соседка подворовывает его продукты из холодильника и ждет его смерти, чтобы заполучить в пользование еще одну комнату. Полагаю, что оба пункта обвинения были небезосновательными.

Мои отношения с хозяйствующей в душной, со скошенным закопченным потолком общей кухне тетей Хайкой тоже не заладились. В принципе, для этого было достаточно ее внешности бабы-яги, но однажды она мне, еще совсем маленькому, поднесла на щербатом блюдце попробовать заплесневевший с виду кусок кислого арбуза, и мне, брезгливому, этого хватило через край. Хайкины попытки наладить отношения со мной в более взрослом возрасте ни к чему не привели, и, с содроганием вспоминая дрожащий на блюдце, покрытый пленкой арбуз, на предложения вроде: «Гомочка, хочешь кугочку?» или «Возьми пигожок!» я решительно не реагировал.

Ну а теперь про того самого петуха. Соблюдая мой моцион, мы как-то раз пришли к дедушке домой, и пока папа ходил с ним на кухню укладывать еду в холодильник и выяснять отношения с Хайкой, я обнаружил в углу комнаты белого петуха со связанными крыльями. Недолго думая, чтобы избежать ненавистного процесса верчения петухом над головой, я решил выпустить петуха на свободу. Не заморачиваясь соображениями о том, как связанный петух попадет на землю с пятого этажа (как по мне, пернатый вполне мог покончить жизнь самоубийством), я посадил его на подоконник и начал упорно подталкивать к прыжку, но птица была против. По широкому подоконнику, через открытое окно и вдоль карниза петух проследовал в комнату тети Хайки, которая тем временем разбиралась с дедушкой на кухне, следя, чтобы границы ее владений в холодильнике не были нарушены.

Минут пять я наслаждался одиночеством. Вдруг из Хайкиной комнаты раздался звук бьющейся посуды, а еще через полминуты послышался надтреснутый непомерной трагедией голос самой Хайки: «Гевалт! Мой сервиз!» Оказалось, что петух запрыгнул на этажерку, где стояли столовые тарелки соседки, и две из них упали на пол.

В связи с происшествием разыгрался нешуточный конфликт. Хайка требовала петуха в компенсацию за разбитые тарелки из довоенного сервиза ее покойной мамы, а дедушка возражал, что тарелки были копеечные, выпуска хрущевских, если не брежневских годов, а сам петух стоит намного дороже. После долгих споров стороны решили обратиться к арбитру – уважаемому раввину Хаиму Рабиновичу, проживавшему в доме напротив. Он выслушал аргументы пререкающихся сторон и в итоге принял воистину соломоново решение – петуха сварить и поделить пополам. Стороны, еще минут пять поспорив о том, кто будет готовить петуха – дедушка утверждал, что злостная Хайка может его либо отравить, либо оставить ему меньшую половину, – согласились выполнять решение под третейским надсмотром жены Рабиновича.

 

Эпилог

Я избежал обряда капарот, поскольку конфликтующие стороны были слишком озабочены выполнением арбитражного решения.

С тех пор птицы, кажется, стали меня игнорировать. В последнее время, правда, они предпочитают гадить на мою машину. Иногда мне кажется, что на нее покушаются исключительно птицы с расстройством желудка, и я не успеваю ее отмывать.

Несколькими месяцами позже эпизода с петухом дедушка заболел и умер. Его комната досталась Хайкиной семье.

Над моей головой больше никто не крутил петухов…

 

Рами КРУПНИК

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Последняя неприятность

Последняя неприятность

Нервы...

Нервы...

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

Первый начавший

Первый начавший

Исторический рассказ

ЗАС

ЗАС

На троих

На троих

Фрагмент романа «Москва 2042»

Грустно

Грустно

Завсегдатай

Завсегдатай

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

Проблемы власти

Проблемы власти

Глава из романа «Зияющие высоты»

Кончина вождя

Кончина вождя

Из рассказов Мити Белошапкина

Из рассказов Мити Белошапкина

Фрагменты из еще неопубликованной третьей части романа «Страна Эмиграция»

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!