Неeвpeйский вопрос

«Евреи есть, а еврейского вопроса нет», – именно так заявил американскому корреспонденту один из героев «Золотого теленка». Правда, Альберт Эйнштейн утверждал: «Где есть евреи, есть и тень от них: еврейский вопрос».

И наши соплеменники, если пресловутая «пятая графа» мешала им поступить в вуз или устроиться на работу, пытались решить его с помощью связей или денег.

А вот некоторые репатрианты в Израиле порой сталкиваются с так называемым «нееврейским вопросом», ибо в отличие от шизофрении еврейство передается только по материнской линии.

Я впервые узнала, что этот вопрос может встать ребром, в деревне Васищево под Харьковом, где израильская религиозно-сионистская организация «Бней Акива» совместно с Ортодокс Юнионом США и Канады организовали еврейский детско-юношеский лагерь на территории бывшего пионерского. Я была там в качестве переводчицы. Условием зачисления в лагерь была документально заверенная принадлежность матери воспитанника к святому народу.

По всем спорным вопросам нужно было обращаться к заместителю директора Менахему, который когда-то репатриировался в Израиль из Tуманного Альбиона. Манеры истинного джентльмена, лондонский диалект и мягкость характера сразу вызвали у меня симпатию. Но позже я убедилась в том, что, когда речь заходила о строгом следовании законам Галахи, он был железа тверже. В первый же день нашего сотрудничества он возмутился шалостью воспитанников, напяливших кипу и талес на бюст Ленина:

– Виктория, пожалуйста, скажите детям, что так делать нельзя, ведь он же был гоем.

Едва сдерживая смех, я заметила, что Бланк, дедушка Ильича по материнской линии, был евреем.

– Дедушка, но не бабушка, – резонно возразил Менахем.

Версия о том, что, возможно, Ленин вместе с евреем Зиновьевым отмечал в Разливе Суккот, его не впечатлила.

В этот момент к нам подошла дородная женщина в возрасте, до которого Бальзак не дожил, тащившая за руку девочку лет тринадцати, и спросила:

– Почему мою внучку не берут в ваш лагерь? Подружку приняли, а чем моя Светочка хуже? Оценки в табеле у нее даже лучше, и общественная активность выше.

Проверив документы и не найдя в них ни единого упоминания о причастности к еврейству, Менахем объяснил ей, что в нашем лагере детей приобщают к иудейской религии и еврейским традициям. Воспитанная в духе пролетарского интернационализма, я глубоко сочувствовала бедной девочке. То, что человека куда-то не принимают из-за того, что он еврей, было делом привычным, но с тем, что чего-то могут лишить по совершенно противоположной причине, столкнулась впервые.

А горластая бабушка никак не унималась. Она ходила за нами по пятам, то возмущаясь, то умоляя. Менахем никак не мог постичь загадочную русскую душу.

– Виктория, я понимаю, что экономическая ситуация в вашей стране сейчас тяжелая, но посоветуйте ей обратиться в какой-нибудь христианский благотворительный фонд. Я бы ни за что не отдал своего ребенка в мусульманскую или христианскую организацию.

И тут настырная просительница сменила тактику. Смущенно улыбаясь, она поведала нам семейную тайну. Оказывается, мама Светочки втайне от законного мужа родила дочку от завмага Аркашки Фишмана.

– Светочка, стань в профиль. Вы видите, это же еврейский ребенок.

На это Менахем ответил сакраментальным постулатом о том, что еврейство передается только по материнской линии. Бабуля не сдавалась.

– Вы знаете, я никому не говорила, но вам признаюсь. Я нагуляла дочку от зубного техника Фимы Гуревича. Истинный крест!

Я не хотела переводить эту клятву на английский, чтобы не навредить бедняжке Светочке. Но тут якобы бывшая пассия еврея Гуревича опрометчиво осенила себя крестным знамением, честно глядя в глаза Менахему, что и поставило крест на возможности зачислить Свету в еврейский лагерь. Но сердобольный заместитель директора вручил разочарованным просительницам шоколад, растворимый кофе, консервы и прочие дефицитные продукты. Запихивая в кошелку гуманитарную помощь, разгневанная бабушка ворчала:

– Говорила я тебе, Светка, что нечего связываться с этими жидами. У них даже снега зимой не допросишься.

 

Виктория СЕРЕБРО