«Главная черта израильтян – стремление выйти за рамки обычного»

Беседа с послом Израиля в РФ Александром Бен-Цви

Александр Бен-Цви: «Главная черта, которая отличает израильтян от жителей всех других стран, – стремление выйти за рамки обычного, постоянная неудовлетворенность достигнутым».© Артур Погосян

Словом «дипломат» в русском языке называют не только представителя одной страны в другой, но и строгий плоский кейс для деловых бумаг. Обычно дипломатов так и воспринимают: официальный, чопорный, неприступный. Новый посол Израиля в России Александр Бен-Цви производит совсем иное впечатление. Чрезвычайно дружелюбный и интеллигентный, с ним можно поговорить на самые разные темы. Знаток семи языков, Александр профессиональный переводчик и литератор. Корреспондент «Еврейского журнала» не стал беседовать с ним о политике, а попытался понять, что он за человек.

 

– Когда я прочитал, что новым послом Израиля в России назначен Бен-Цви, подумал: какой-то Бен-Цви, мазаль тов! Когда же увидел в биографии город Черновцы, на душе стало теплее, а когда услышал ваш прекрасный русский язык (ведь не все давно уехавшие его сохраняют), а затем – как вы разговаривали с раввином Лазаром на идише, стало совсем приятно. «Наш», – подумал я. Расскажите о своем детстве в Черновцах.

– Черновцы – это особый город. Кроме того, что очень милый и приятный, он занимает отдельное место в еврейской истории. Сначала он входил в Молдавское княжество, затем с XVIII до XX в. был в составе Австро-Венгрии, потом – в составе Румынии, а после Второй мировой войны оказался в Советском Союзе. Это был крупный центр еврейского книгоиздания. Там жили известные еврейские писатели, например Ицик Мангер, Яков Штейнберг, Мойше Альтман…

И эта атмосфера в городе чувствовалась. Там была самая высокая доля еврейского населения из всех городов СССР. Помню, у нас в классе было три четверти евреев. Поэтому никакого антисемитизма я в Чернов­цах не видел.

Моя мама окончила семинарию для еврейских учителей. Идиш тоже из детства: родители говорили между собой на идише. В городе работала синагога. Она никогда и не закрывалась. Туда каждый Шаббат ходил мой дядя, который был религиозным человеком. А мне он устроил бар-мицву. Конечно, свиток я не мог прочесть, но благословения на тфилин и талит произнес по русской транскрипции, которую мне дядя написал.

– Как в семье было с религией?

– Религиозным был только дядя. Родители, конечно, знали все праздники, обычаи, но не соблюдали. Некоторые праздновали, но своеобразно: когда наступал Песах, садились «за праздничный ужин». Никто не говорил, что у нас Пасхальный седер. Иврит тоже особо не знали. Впрочем, мама сохранила словари. У меня тогда оказался «Иврит-русский словарь» Шапиро. Открыл его только в Израиле.

Ну а Ханука – это, конечно, пончики! На Кобылянской – главной улице города – был даже специальный магазин пончиков. Мы детьми бегали смотреть, как машина делает пончики. Это для нас было настоящее чудо света! Вообще, с детством, с Черновцами, связаны самые теплые воспоминания. Я позже попал в родной город. Он так же красив, даже местами стал лучше. Только вот магазина пончиков больше нет.

– И всё же вы уехали. Почему?

– У мамы брат жил в Израиле с 1933 г. Он был из первых халуцим. Как только в СССР в конце 1960-х гг. появились первые признаки послабления, сестра моей мамы уехала в Америку. Затем мама решила, что мне будет лучше в Израиле. Мы подали документы на выезд, очень быстро получили разрешение и выехали через Вену, как тогда делали все выезжающие. Это было в 1971 г. Мне тогда было 14 лет.

– Как вас встретил Израиль?

– Мы были в числе первых репатриантов из СССР. Сначала поселились в Нахарии. Это курортный городок. Несколько месяцев проучился в ульпане – надо было освоить язык. На меня произвело впечатление, что можно в январе сходить на пляж. Солнце, море, песок – красота!

Потом я пошел в школу. Пришел в таком виде, как было принято у нас в Черновцах: в костюме. На меня поначалу смотрели как на какую-то диковинку. Там никто в школу так не ходит. Кроме того, в классе я был первый оле хадаш (новый репатриант). Но я быстро завоевал авторитет. Дело в том, что я профессионально играл в футбол. На уровне юниоров, конечно… Скоро стал выступать за команду города. А это совсем другой статус. Спортсмен, защищающий честь города, всегда уважаем.

– То есть вы не страдали от антисемитизма в Союзе и на новом месте тоже всё было хорошо. Но ведь фамилия Бен-Цви не с рождения у вас. Зачем тогда было менять фамилию, раз всё хорошо складывается?

– Фамилию я сменил в армии. Это была такая мода – брать фамилии с ивритским корнем и тем самым как бы декларировать свою любовь к Израилю. Такой патриотизм. Но в Израиле можно жить, делать карьеру и вписаться в местное общество абсолютно с любой фамилией. В том числе с моей изначальной фамилией – Файнбойм. Бен-Цви я стал потому, что моего отца звали Хирш, что означает на идише «олень». Соответственно, на иврите это благородное животное будет «цви». Есть много еврейских имен со значениями, относящимися к животным. Вот Цви, или Хирш, – одно из таких. Бывало, что человек носил ивритский или идишский вариант имени, а бывало, что оба – как двойное имя (Цви-Хирш – «олень», Дов-Бер – «медведь», Арье-Лейб – «лев» и т. п.). Своего «русского» происхождения я никогда не стеснялся и имя на более израильское менять не стал. B Израиле происхождение ни на что не влияет.

– Почему вы решили прийти в МИД?

– Я понял, что дипломатическая работа мне подходит, еще в конце средней школы. Моя классная руководительница не раз говорила, что у меня способности к языкам. Действительно, я очень хорошо воспринимаю иностранный язык на слух. То, что эта профессия для меня, я понял довольно быстро. Правда, пошел туда не сразу. Сначала отслужил в армии. Кстати, армия оплачивала мою параллельную учебу на экономическом факультете Хайфского университета. В конце срока службы женился. Отслужив, пошел работать в банк. Вскоре понял, что финансы – это не то, с чем я хочу связать свою жизнь. Пошел учиться на факультет международных отношений в Иерусалимский университет. Таким образом, уже будучи семейным человеком, я учился на дипломата. Работать в МИД я пошел по объявлению в газете. Вот и работаю здесь до сих пор. Мой стаж на дипломатической службе – 37 лет.

– Значит, помимо Нахарии, вы жили еще в разных местах страны…

– Да. После Нахарии перебрался в Крайот, что под Хайфой, а в Хайфу ездил работать. Там прожил 13 лет. А потом, когда уже стал работать в МИДе, переехал в Иерусалим, к месту работы. В Иерусалиме я прожил 20 лет. Надо сказать, что эти три города – три разных мира. Нахария – маленький курортный город, основанный выходцами из Германии. И это до сих пор накладывает отпечаток на характер этого городка. Он чистый, аккуратный, очень симпатичный.

Крайот – место, где живет средний класс. По сути, это пять городов, объединенных в один. Там живут инженеры, работники тяжелой индустрии – все те, кто работает в Хайфе.

А Иерусалим – это совершенно особый мир, город, который ни на что не похож. Я прожил там 20 лет. Понятно, что он имеет особое значение не только для Израиля, но и для всех евреев мира. Я перебрался сюда, чтобы быть ближе к работе (МИД, естественно, находится в столице), и поселился в Гило – симпатичном уютном районе, кстати, со значительной долей «русских».

– А сами себя вы кем считаете? Израильтянином, «русским» евреем, израильтянином советского происхождения?..

– Конечно, израильтянином! Здесь не может быть никаких сомнений и никакой иной самоидентификации. Я уже отметил 50 лет моей алии.

– Вы достаточно рано женились. Ваша жена коренная израильтянка?

– Да. Настолько коренная, что даже ее мама родилась в Израиле. Отец, правда, из Польши.

– Очевидно, в семье вы говорите на иврите. А сколько у вас детей?

– Четверо: двое сыновей и две дочери. И внуков тоже четверо. В семье я, конечно, говорю на иврите. Когда жил в Черновцах, мои родители переходили на непонятный мне тогда идиш, чтобы что-то скрыть… Я же от своих детей не мог ничего скрывать таким образом, поскольку они изначально росли в среде, где говорят на многих языках. Не знаю, на каком языке я мог бы что-то сказать, чтобы мои дети меня не поняли.

– Сколькими языками вы владеете?

– Иврит, русский, английский, идиш, испанский, польский, словацкий. Я учил языки тех стран, где работал в дипломатических миссиях.

– Тогда давайте поговорим о вашей работе. В каких странах вы представляли Израиль? Что особенно запомнилось?

– У каждой страны свои особенности. Я работал в Перу – это страна с чрезвычайно богатой древней историей. У нас там были проекты, связанные с сельским хозяйством. Перуанцы заинтересовались израильскими технологиями эффективного управления водными ресурсами в засушливых районах.

Потом я приехал в Москву – работал три года заместителем посла.

Потом была Аргентина. Это страна с огромной еврейской общиной. Много выходцев из Германии и Австрии – они приехали туда, спасаясь от Холокоста. В то же время еврейские и израильские объекты там стали мишенью для террористических атак. В 1992 г. был взрыв в посольстве Израиля в Буэнос-Айресе. Тогда погибли 22 человека и 242 были ранены. Я приехал туда уже после этого теракта, и при мне как раз усиливали меры безопасности в самом посольстве и во всех еврейских учреждениях.

Еще были Коста-Рика, Панама, Никарагуа, Сальвадор. Кстати, Коста-Рика и Сальвадор – это страны, которые уже давно признали Иерусалим столицей Израиля и открыли там свои посольства.

Очень теплые впечатления оставила Словакия. Эта страна дружественна Израилю. Там нас хорошо понимают как официальные лица, так и обычные люди.

И, наконец, последнее место работы перед назначением в Россию – Польша. Я был там послом с 2019 г. Это страна с тысячелетней еврейской историей. Здесь была 3,5-миллионная еврейская община, до Второй мировой войны две еврейские партии заседали в парламенте, снималось еврейское кино на идише, процветала еврейская литература, искусство, религиозная жизнь… И всё это было уничтожено во время Холокоста.

– Какое отношение к еврейской теме вы ощущали со стороны поляков? Раскаяние, отторжение, стремление забыть?

– Еврейская тема там постоянно возникает. Это невозможно забыть. Евреи – неотъемлемая часть польской истории, даже теперь, когда самих евреев осталось совсем мало по сравнению с тем, что было раньше. Тем не менее еврейская община там есть.

– Что вы почувствовали, оказавшись в России в качестве дипломата? Что-то напоминало о той стране, из которой вы уехали?

– Я приехал в 1992 г. Это была уже Россия. Советский Союз восстановил дипотношения с Израилем в октябре 1991 г., а в декабре, уже после вручения верительных грамот, перестал существовать. Примерно через год я оказался в Москве. Это был мой первый визит в Москву. Города я совсем не знал. И, конечно, страна, в которую я приехал как дипломат, была совсем не похожа на ту страну, из которой я уезжал. Я приехал на должность консула и проработал до 1995 г. Тогда сложилась непростая экономическая ситуация. Многое в характере и поведении людей определялось именно этим. Сейчас всё иначе. Москва, да и вся страна, совсем другая. Сильно отличается и от Советского Союза, и от 1990-х. Всё другое: архитектура, люди, их настроение, ментальность… И надо сказать, атмосфера стала более дружелюбной. Стало легче иностранцам, которые приезжают в Россию как туристы и по работе. Можно сказать, что Москва развернулась лицом к миру.

– Чем русские отличаются от израильтян?

– Израильтяне более откровенные. Это средиземноморский темперамент. Им проще сказать в лицо всё, что думают, – мало не покажется. Любят шум, движение… Но главная черта, которая отличает израильтян от жителей всех других стран, – стремление выйти за рамки обычного, постоянная неудовлетворенность достигнутым. Если чего-то добились, всё равно надо улучшить, изменить, сделать по-другому… Не всегда, правда, эти изменения ведут к улучшению. Когда-то получается сделать лучше, а когда-то нет… Но процесс идет постоянно. Поэтому израильтяне – это нация стартапов. Мы пытаемся пробовать то, чего еще никто не делал. Это дает преимущество в инновациях, развивает предприимчивость во всех сферах. Не только в бизнесе, но и в науке, культуре – везде…

– Но в большей степени это качество востребовано в бизнесе. Вы считаете, что в Израиле создана хорошая среда для предпринимательства?

– Я уже чувствую подвох в вопросе. Если вы про знаменитую израильскую бюрократию, то да, конечно, эта проблема существует. Непросто получить ссуду на свое дело, приходится платить немаленькие налоги… Впрочем, наша бюрократия всё-таки не самая страшная, есть и похуже, причем в развитых странах. У нас можно открыть бизнес, развивать его, делать успешным. Но если посмотреть, какая в экономике доля расходов на research and development, по-русски это называется «научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки» (НИОКР), то получится, что наша страна тратит на эту сферу 4,9% валового продукта. Для сравнения: США – 2,7 %. То есть мы являемся лидером в мире по доле вложений в инновационную сферу. Поэтому мой ответ: да, среда для предпринимательства в Израиле хорошая.

– Вы в свое время получили премию Должанской за перевод русской литературы. Расскажите об этом. Что вы переводили?

– Бунинa, «Солнечный удар». Это было давно – в 1984 г. Я тогда только начинал карьеру в МИДе. Вообще, я профессиональный переводчик. Люблю русскую литературу. Читаю в основном классику. Тогда меня как раз заинтересовал Бунин. У меня мечта перевести некоторых ивритских писателей на русский. Но для этого мне нужно поглубже окунуться в русский язык. Для перевода необходимо быть на 100% уверенным в языке, на который переводишь. На сегодняшний день я пока не столь уверен в своем русском.

– Кто ваш любимый русский писатель?

– Я читаю в основном русскую классику. Самое большое впечатление на меня произвел роман Евгения Замятина «Мы». Другую антиутопию – роман Джорджа Оруэлла «1984» – я воспринимаю как некий ремейк, ответ на произведение Замятина.

– А любимый еврейский писатель? Не обязательно израильский и пишущий на иврите. Еврейский в том смысле, который вам близок.

– Очень люблю рассказы Шолом-Алейхема. Он мне очень близок по духу, близка атмосфера еврейского местечка, которую он создает, характеры… Конечно, Черновцы – не Касриловка, но среда, в которой я рос, несет отпечаток той старой ашкеназской культуры, которая описана в его рассказах. Это родное, это то, что мне дорого.

Из израильских писателей мне нравятся Меир Шалев, Давид Гроссман, с удовольствием читаю также новых писателей… Но вообще, литература – это очень большая тема, о которой не расскажешь «на одной ноге».

– И в заключение немного о планах на новый год.

– Ушедший 2020 г. научил нас, что нужно быть готовыми ко всему и не терять присутствия духа в любой ситуации. Наша работа во многом осложнилась по понятным причинам, но вместе с этим мы стали широко применять онлайн-формат и участвовать в мероприятиях на разных площадках. Последние новости о работе над производством вакцины, в том числе и израильской, позволяют смотреть в будущее с оптимизмом. 2021 гoд для Израиля и России во многом знаковый, ведь мы будем отмечать 30-летие установления дипотношений. В связи с этим в обеих странах запланированы торжественные мероприятия, которые будут интересны и россиянам, и израильтянам. У нас в этом направлении действительно много идей, которые мы постараемся воплотить в реальность. Хочу пожелать здоровья и успехов всем вашим читателям.

 

Беседовал Гершон КОГАН (jewishmagazine.ru)

 

Человек иностранного дела

Александр Бен-Цви родился в 1956 г. в городе Черновцы Украинской ССР, репатриировался в Израиль в 1971 г.. Чрезвычайный и полномочный посол Государства Израиль в Российской Федерации. Вступил в должность в ноябре 2020 г.

Образование

Степень бакалавра международных отношений и славяноведения, Еврейский университет Иерусалима.

Степень магистра национальной безопасности, Колледж национальной безопасности, Буэнос-Айрес, Аргентина.

Докторская степень по философии. Исследования в области международных отношений, Университет Данубиуса, Словакия.

Карьера

1983 – поступил на службу в Министерство иностранных дел Израиля;

1983–1985 – курс кадетов;

1985–1986 – второй секретарь восточноевропейского отдела МИД Израиля;

1986–1989 – второй секретарь посольства Государства Израиль в Польше;

1989–1991 – первый секретарь посольства Государства Израиль в Перу;

1991–1992 – первый секретарь департамента Советского Союза МИД Израиля;

1992–1995 – заместитель главы дипломатической миссии, советник посольства Государства Израиль в России;

1995–1998 – советник-посланник посольства Государства Израиль в Аргентине;

1998–2000 – заместитель директора департамента Южной Америки МИД Израиля;

2000–2001 – директор департамента Центральной Америки и Карибского бассейна МИД Израиля;

2001–2002 – директор департамента международных отношений Министерства национальных инфраструктур Израиля; «Иврит-русский словарь» Шапиро будущий кадровый дипломат открыл только в Израиле, но уже через несколько лет переводил на иврит русскую литературу. Александр Бен-Цви и Гершон Коган Артур Погосян

2002–2006 – чрезвычайный и полномочный посол в Коста-Рике, по совместительству – в Никарагуа и Панаме;

2006–2010 – директор департамента Южной Америки МИД Израиля;

2010–2015 – чрезвычайный и полномочный посол в Словакии;

2015–2017 – посол по особым поручениям, департамент Евразии МИД Израиля;

2017–2019 – заместитель генерального директора МИД, глава департамента Евразии МИД Израиля;

2019-2020 – чрезвычайный и полномочный посол в Польше.

Награды

1984 – литературная премия им. Должанской за перевод русской литературы на иврит;

1993 – премия «Дипломат года» от генерального директора МИД Израиля.

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Байден открывает эру ядерного хаоса и войны

Байден открывает эру ядерного хаоса и войны

Назло маме отморожу уши

Назло маме отморожу уши

Демократы, возможно, совершили политическое самоубийство

«Jewish Lives Matter»

«Jewish Lives Matter»

Интеллектуальный «Железный купол» для защиты от юдофобии

Беженки и «беженцы»

Беженки и «беженцы»

Вырвавшись из одного ада, многие украинки столкнулись с другим

Заставь дураков мороженое производить…

Заставь дураков мороженое производить…

Горький привкус борьбы за сладость

На Великого Фридрих не тянет

На Великого Фридрих не тянет

За кулисами странного поведения Мерца

Семь лет в кризисе

Семь лет в кризисе

Новая реальность нашего разделенного общества

Гомеопатия не поможет

Гомеопатия не поможет

Процветание и самооценка Германии в опасности

Позвольте вам выйти вон!

Позвольте вам выйти вон!

Как объяснить это Клаудии Рот?

Другая всемирная еврейская история

Другая всемирная еврейская история

Беседа с Михаэлем Вольффсоном

Человек на чужом месте

Человек на чужом месте

Д-р Блюме, «Республика Израиль» и герой как «военный преступник»

Демократия – это мы

Демократия – это мы

Глава МВД пропагандирует презумпцию враждебности

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!