«Чем больше советской власти – тем меньше еврейской жизни»

125 лет назад родился Перец Маркиш

Давид Маркиш

Удостоенный семи израильских литературных премий писатель Давид Маркиш известен далеко за пределами еврейского государства – его книги издавались в США, Великобритании, Германии, Франции, Швейцарии, России и Украине. Его отец – выдающийся еврейский поэт Перец Маркиш, единственный в СССР кавалер ордена Ленина за произведения на идише – родился 7 декабря 1895 г. на Волыни. Мы беседуем с Давидом Маркишем о его отце, еврейской культуре в СССР, цене лояльности власти, идишландии и сионизме.

 

– Давид, ваш отец – крупнейший еврейский поэт, писавший на идише – языке, которым вы почти не владеете. И это, к сожалению, характерно для большинства детей советских еврейских писателей. Возможно, в этом и есть главная трагедия советской еврейской культуры.

– Я появился на свет в 1938-м, когда формальное еврейское образование в виде еврейских школ было уже практически уничтожено. В семье родители говорили по-русски, хотя в профессиональном кругу – с друзьями-литераторами – отец общался исключительно на идише. Но, повторюсь, языком домашнего общения был русский, поэтому идиша я практически не знаю. Знал когда-то персидский, выучил (хотя и не в совершенстве) иврит, а пишу по-русски.

– Чем была для Переца Маркиша Украина? Ведь отсюда родом его семья, здесь вырос он сам и опубликовал первые свои произведения…

– Ответ на этот важный вопрос – в одной из ранних его поэм под названием «Волынь», пронизанной глубоким чувством к этой земле. Он – уроженец местечка Полонное, с раннего детства прекрасно владел украинским языком, и это тоже о многом говорит.

За «Волынью» последовала другая поэма украинского периода – «Куча», которую он начал писать в Екатеринославе. «Куча» открыла эпоху конструктивизма в еврейской поэзии и вывела Маркиша в число ведущих еврейских поэтов своего времени.

Перец Маркиш с женой Эстер и сыном Давидом, 1946 г.

– В начале 1920-х Перец Маркиш жил и творил на Западе. Что побудило его вернуться в СССР?

– Отец эмигрировал из Украины в 1922-м, а вернулся – в Украину же – в 1926 г. Это было характерно для многих еврейских литераторов того поколения, покинувших Советскую Россию. Все годы эмиграции и отец, и киевские поэты Давид Бергельсон и Давид Гофштейн сталкивались с тем, что прожить литературой на идише в Европе было невозможно. Отец в сотрудничестве с Ури-Цви Гринбергом, Мейлахом Равичем и Шагалом выпустил два номера альманаха «Халястре» в Варшаве и Париже, и это тоже далось нелегко – приходилось постоянно искать финансирование. Поэтому он и его собратья по перу вернулись в СССР – в то время единственную страну в мире, где на государственном уровне развивалась культура на идише. Это и многочисленные газеты, журналы и книги, театры и школы, факультеты в вузах и пр. Такого не было нигде в мире. При всем этом, спустя год после возвращения – в 1927-м – отец писал другу: «Чем больше советской власти – тем меньше еврейской жизни. Я совершил ошибку». Он пытался было опять уехать на Запад, но его уже не выпускали…

– Насколько Перец Маркиш вписался в советский контекст, недаром ведь он возглавлял Еврейскую секцию Союза писателей СССР?

– Все художники, творившие при большевиках, платили за это свою цену. Даже у Ахматовой есть несколько просоветских стихотворений, хотя она терпеть не могла эту власть. Такие стихи были и у Пастернака. Единственный поэт, который такими опусами практически не отметился, это Мандельштам, поплатившийся жизнью за свою эпиграмму на «кремлевского горца». Но это единичный случай, а большинство в обмен на лояльность получали возможность жить – это относится и к отдельным людям, и к целым культурам.

Более того, культуру на идише было сложнее контролировать – в отличие от других национальных культур, обладавших собственной территорией, – их всегда удобнее централизовать. У евреев своей территории не было, и биробиджанский проект должен был это исправить: евреями проще управлять, когда они живут в одном месте.

При всем этом говорить о том, что Маркиш вписался в советскую культуру, нельзя. Ее, по большому счету, и не было. Я за свою жизнь ни разу не встречал людей, любивших советскую власть, – просто большинство ненавидели ее тихо, на кухнях. Еврейская культура находилась в особом положении, будучи относительно автономной. Разумеется, кто-то писал на идише о покорении космоса, но эта графомания в принципе не имела отношения к культуре.

– Говорят, Александр Фадеев – литературный генерал той эпохи – благоволил к вашему отцу, что спасло ему жизнь в годы Большого террора…

– Фадеев любил отца как поэта и понимал, с кем имеет дело, – он был человеком проницательным. Но спасти кого-либо в годы Большого террора Фадеев, несмотря на все свое влияние, не мог: ему подавали списки, и он их подписывал. Другое дело, что в одном из списков на арест еврейских писателей в 1937-м был и Перец Маркиш, и ходил слух, что, когда список этот лег на стол Сталину, вождь вычеркнул имя отца. Насколько это соответствует действительности – сказать сложно, но Фадеев рассказывал об этом моей матери. В любом случае, в 1949-м это не помогло (в ночь с 27 на 28 января 1949 г. он был арестован как член президиума Еврейского aнтифашистского комитета. После пыток, истязаний и тайного суда 12 августа 1952 г. был расстрелян. Посмертно реабилитирован 22 ноября 1955 г. – Ред.).

– Правда ли, что Перец Маркиш отказался от поездки с Михоэлсом в США и Канаду в качестве представителя Еврейского антифашистского комитета в 1943 г.?

– Да, хотя из Америки пришли два именных приглашения – Михоэлсу и моему отцу. Но он твердо сказал, что не поедет в США плясать на еврейской крови и рассказывать на банкетах, что происходит с евреями на оккупированных территориях. Он сделал это раньше – в поэме «Танцовщица из гетто», написанной еще в период Пакта о ненападении с Германией.

– Чем стало для него рождение Государства Израиль?

Перец Маркиш в молодости

– Отец побывал в Эрец-Исраэль еще в 1923 г. Голда Меир рассказывала мне, что он жил тогда у ее сестры в Иерусалиме. Проблема в том, что Перец Маркиш хотел работать на идише, что в те годы в подмандатной Палестине было практически невозможно. И он уехал. Остался Ури-Цви Гринберг, который тоже начинал на идише, но перешел на иврит. Попытку писать на иврите предпринял и Давид Гофштейн, но спустя полтора года вернулся в СССР, чтобы продолжить творить на идише. А в 1948-м провозглашение Израиля стало темой номер один в жизни отца и его друзей. Он был в двойственном положении – его не приглашали в израильское посольство. Голда – первый посол в Москве – понимала, чем это может для него закончиться. Но подобная осторожность его не спасла.

– Арест отца в 1949-м, его расстрел в 1952-м, ссылка семьи в Кзыл-Орду – как мальчик из интеллигентной московской семьи все это пережил? Насколько силен был шок?

– Мне было 10 лет, когда забрали отца. Детство кончилось, и три года до высылки мы прожили практически в клетке, за решеткой. В этом смысле шока не было: мы ждали плохого со дня на день, не зная, чего именно – ареста, лагеря или ссылки. Но прекрасно понимали, что чаша сия нас не минует.

– Для отца понятие еврейской идентичности формулировалось просто: он жил в мире идишлaнда. А в чем для вас, после возвращения в Москву, заключалась эта идентичность?

– После ссылки мне было 16 лет, и я очень четко знал, чего хочу: уехать в еврейское государство. Именно туда, а не в какое-либо другое место. Я жил в Москве, зарабатывал переводами, считался специалистом по экзотической теме – публиковал очерки о тайге, о горах, об охотниках, но никогда не писал на темы социалистического строительства. Я пытался нелегально уехать еще в 1958-м, потом были еще попытки, но это удалось сделать после полутора лет в отказе только в 1972-м.

– Израиль не разочаровал?

– Нет, я принял его таким, каким он был. Никогда не рисовал его в своем воображении мини-Америкой или, наоборот, патриархальным еврейским местечком.

– В свое время вы возглавляли Союз русскоязычных писателей Израиля. Русская (как и любая иноязычная) литература в Израиле – это литература одного поколения?

– Безусловно. Но мой читатель сегодня везде, где доступны мои книги. Что касается русско-еврейской литературы, то она умерла после Второй мировой – об этом много писал мой брат, профессор Шимон Маркиш. Зато появилась израильская литература на русском языке, к которой я и принадлежу.

 

Беседовал Михаил ГОЛЬД

 

P. S. 12 августа, в 68-ю годовщину расстрела членов Еврейского антифашистского комитета (ЕАК), в Москве в рамках проекта «Последний адрес» состоялось открытие мемориальной таблички, посвященной Перецу Маркишу. Мемориальный знак открыт на стене дома на бывшей улице Горького (сейчас – 1-я Тверская-Ямская, дом 36, стр. 1), где Маркиш жил вплоть до своего ареста в 1949 г. В церемонии приняли участие основатель проекта «Последний адрес» журналист Сергей Пархоменко, президент Российского еврейского конгресса Юрий Каннер, временный поверенный в делах Израиля в РФ Яков Ливне, а также представители общества «Мемориал», правозащитники и общественные деятели. В режиме онлайн к мероприятию присоединился и Давид Маркиш.

В этот же день на портале образовательного проекта Российского еврейского конгресса 12-13.plus были представлены материалы, посвященными казненным членам ЕАК.

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Штрихи к портрету

Штрихи к портрету

130 лет назад родился Мане Кац

Бремя воспоминаний

Бремя воспоминаний

Тени прошлого и сближение поколений в фильме «Сокровище»

Что нам остается в этой жизни?..

Что нам остается в этой жизни?..

120 лет назад родилась Татьяна Пельтцер

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

К 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

Беседа с Вячеславом Верховским

Великий киевлянин

Великий киевлянин

45 лет назад не стало Натана Рахлина

«Я живу, чтобы действовать»

«Я живу, чтобы действовать»

Десять лет назад скончался Эли Уоллах

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Целитель

Целитель

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

«В жизнь контрабандой проникает кино»

«В жизнь контрабандой проникает кино»

Давид Кунио, сыгравший в фильме «Молодость», – заложник ХАМАСa

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!