Счастье

У легендарного гитариста Франка Заппы была не только золотая рука, но и острый язык. На вопрос о том, закончилась ли эпоха джаза, он ответил: «Джаз не умер, он только странно пахнет». У Заппы были радикальные взгляды, и он подытожил их следующим высказыванием: «Если ты оказываешься заключенным внутри скучной и удручающей жизни, потому что слушался родителей, учителей, священника или кого-то из ТВ, то так тебе и надо».

Западное общество XXI в., видно, первое в истории человечества, сверхцель которого – личное счастье каждого человека. К этой цели сводятся почти все процессы, формирующие наше общество. Например, его психологизация, бесконечный диалог о душевном здоровье, состоянии души и состоянии духа – что было редкостью в прошлые эпохи. Или, например, сексуальное раскрепощение: видимо, не было общества, которое бы так пренебрегало сексуальным воздержанием, как западное общество наших дней. Даже трудность «поколения Y» поддерживать устойчивость в учебе и работе связана с погоней за личным счастьем. Общие рамки всех этих процессов – утверждение Франка Заппы: тот, кто слушает родителей и учителей и живет по консервативной традиции, обрекает себя на скучное несчастье.

Тут мы приходим к печальному парадоксу нашего мира: так много революций произошло в нашей жизни во имя счастья индивидуума, а счастье это только удаляется. Я спросил друга-психолога: удается ли нам сократить процент страдающих от депрессии? Он отмахнулся: не смеши, депрессия – это эпидемия XXI века. И в самом деле, Всемирная организация здравоохранения сообщила об увеличении в мире в 2005–2015 гг. доли страдающих от депрессии на 18%.

По сравнению с 1990 г. речь идет об увеличении на 50%. У молодых это еще острее. Новое исследование обнаружило, что уровень депрессии у молодежи в США вырос в 2009–2017 гг. более чем на 60%. Примерно на столько же увеличилось количество попыток самоубийств среди молодежи.

В погоне за счастьем мы отбросили все, казавшееся нам помехой на пути к этой заманчивой цели, и тогда обнаружили, что она лишь отдаляется. Немало исследований пытаются выяснить, что на самом деле приносит нам счастье. Поразительный результат заключается в том, что счастливыми нас делает то, что западное общество выбросило в погоне за счастьем. Ведь сегодня все меньше пар женятся, а все больше пар решают не заводить детей. Но исследования показывают, что женатые счастливее холостяков, а имеющие детей – счастливее тех, кто их не имеет.

Что еще? Религиозные счастливее светских. Исследование Центрального статистического управления обнаружило, что самые счастливые в Израиле – харедим. Они наиболее довольны своим экономическим положением, хотя в реальности они самые бедные. Правы были наши мудрецы: богач – тот, кто доволен тем, что имеет. И кстати, вопреки распространенной пропаганде, утверждающей, что консервативное общество с ясными нормами подталкивает молодежь к суициду, процент самоубийств в религиозном консервативном Иерусалиме гораздо ниже, чем в либеральном Тель-Авиве.

Ясно, что ни у кого нет рецепта предотвращения самоубийства или достижения счастья. Понятно, что я не намерен утверждать, будто стоит быть религиозными, чтобы быть счастливыми. Даже если бы я хотел сказать это, то побоялся бы раввина Соловейчика, презиравшего соображения выгоды при служении Всевышнему. Я соблюдаю заповеди не потому, что это окупается, а потому что верю, что это истина. И все же стоит знать, что ответить, когда кто-то утверждает, что религиозная жизнь мешает нашему счастью.

Что приносит счастье? Среди прочего: семья, община, вера, смысл. Современный миф описывает традиционную жизнь в рамках семьи и общины как жизнь в условиях угнетения. Правда заключается в обратном: как правило, люди счастливее в крепких общественных рамках, а не в слабых и разваливающихся. Эта правда подтверждается и рядом исследований о связи между мировоззрением и личным счастьем. Исследователь Дэвид Ньюмен из Калифорнии обобщил ряд исследований, проведенных в течение 35 лет среди 25 тыс. человек из 16 стран. Его вывод заключается в том, что консерваторы явно счастливее либералов.

Трудно поймать счастье. Оно увиливает, когда мы пытаемся «схватить» его в реальной жизни или когда исследователи пытаются дать ему точное определение. Но достаточно посмотреть по сторонам, чтобы увидеть два простых факта. Мы участвуем в гигантском социальном эксперименте, цель которого – счастье для каждого. И этот эксперимент провалился.

 

Хаим НАВОН

Перевод с иврита Моше Боруховича