Улыбнитесь, каскадеры!

Читать я научился поздно – только в первом классе. Да-да, целых шесть лет жил, глядя на буквы, как баран на новые ворота. Зато, как только понял, что в этих каракулях есть смысл, – всё изменилось бесповоротно! Я перелопачивал книги килограммами, читая буквально всё подряд. Начал с домашней библиотеки, где пыль была толще сюжета, а закончил Центральной городской, которую почти довел до дефицита литературы.

Причем, параллельно с этим литературным безумием, я успевал носиться по району в составе уличной банды – вооруженной палками, фантазией и полным отсутствием инстинкта самосохранения. В арсенале достижений были все признаки счастливого детства: синяки, шишки, ссадины и, конечно же, фирменные шрамы. А как иначе? Мужчина без шрама – как книга без заголовка. Особенно в семь лет!

После того как я открыл для себя мир литературы и превратился в настоящего «читаку», дальнейшие события развивались строго по законам жанра. Где-то между «Пиноккио» и «Островом сокровищ» во мне проснулся внутренний «писака». Причем не какой-нибудь там скромный сочинитель на тему «Как я провел лето», а сразу амбициозный автор романа. Эпопеи. Будущего бестселлера.

С вдохновением тоже повезло: накануне мы всей семьей сгоняли в Болгарию, на моднейший по тем временам курорт Албена. Впечатлений я привез столько, что блокнот взмок от вдохновения.

Особенно меня поразили летние кинотеатры под открытым небом. Это была чистой воды магия: сидишь ты такой на скамейке, над головой – звезды, вокруг пахнет магнолией, кипарисом и слегка кефиром, а впереди – огромный экран, на котором шевелятся настоящие герои!

Первым же просмотренным мной там фильмом стал американский черно-белый боевик про каскадеров. И, о да, это была любовь с первого взгляда: погони, падения с крыш, горящие машины – всё, что нужно для полноценной мужской мечты в возрасте семи лет. Так что, вернувшись домой, я не стал раздумывать. Мой дебютный роман гордо назывался «Каскадеры».

Писал я, разумеется, не просто так, от нечего делать. Целей было сразу несколько – четких, амбициозных и абсолютно реалистичных. Во-первых, я собирался прославиться. Не абы как, а по-настоящему: чтобы мое имя громыхало с обложек, а на уроках учительница говорила: «Какой Пушкин?! Читайте „Каскадеров“!!!» Во-вторых, я мечтал покорить Юльку Петросову – первую красавицу нашего второго «Б». Я был в нее тайно влюблен и надеялся, что литературная слава поможет мне пересесть с «лавки запасных» на хотя бы «скамейку претендентов». И, в-третьих, мне надо было унизить Сашку Конкина, моего верного друга. Точнее, обойти. Он тогда работал над продолжением «Двенадцати стульев», и это было вызовом.

В моем романе была вся необходимая атрибутика жанра – 18-летний главный герой (этот возраст казался мне тогда практически пенсионным), его девица и, по совместительству, роковая красавица, а главное, там были малоизвестные советским читателям Coca-Cola, Marlboro и Gin & Tonic. Успех был практически у меня в кармане…

Видимо, сама Судьба решила поспособствовать мне. Однажды наша классная заболела (не смертельно, но для меня – судьбоносно), и на замену прислали ботаничку из старших классов. Такая сухонькая дама с вечным выражением на лице «Я вас всех переживу», у которой вместо сердца – гербарий.

Скорее всего, она пришла к нам с мыслью: «Лишь бы эти коротыши не сожгли кабинет». Поэтому, не особенно утруждая себя педагогическими методиками, она предложила:

– Так, дети, почитайте-ка мне чего-нибудь вслух. Только не про зайчиков. Желательно – с сюжетом.

И тут весь класс, как по команде, с энтузиазмом пигмеев на охоте, заорал:

– Пусть Вадик читает! Пусть свой роман! Про каскадеров!

Ботаничка подозрительно прищурилась, но кивнула.

И вот я, гениальный молодой автор, вооруженный своей рукописью в разлинованной тетради, встал перед всеми и, откашлявшись, начал:

– «Каскадеры»!.. Роман!..

Класс слушал, затаив дыхание, даже моя любовь – Юлька, открыла рот и выпучила глаза от изумления…

По ходу читки я давал необходимые пояснения для неизвестных большинству английских, записанных на русском, терминов:

– Это шипучка такая, сладкая, американская…

– А это папиросы такие…

– А это типа как водка, но не она…

Ботаничка явно напряглась – семилетний пацан откровенно проповедовал западный образ жизни. А класс слушал завороженно – действие подбиралось к основному блюду – любовной сцене. Сашка Конкин нервно грыз ручку, Петросова взволновано облизывала пересохшие губы…

Джон (а как еще могли звать настоящего американского героя?) собирался объясниться с Джейн (ну вы поняли, да?), и тут следовала следующая фраза: «И хотя Джону было уже восемнадцать лет и он перепробовал огромное количество женщин, но так и не смог остановиться ни на одной…»

– Достаточно!!! – взвыла ботаничка, вскочив со своего стула.

На нее было страшно смотреть – вся багровая, разгоряченная, потная – я, видимо, оскорбил ее девичьи чувства. Она подбежала ко мне и, схватив меня за руку, поволокла меня за собой:

– Идем со мной к директору! И писульку свою не забудь прихватить!

Класс разразился аплодисментами вслед нам, некоторые даже повскакивали с мест. Моя мечта практически сбылась с избытком – я стал писателем и диссидентом одновременно и сразу!

Потом я долго сидел рядом с кабинетом директрисы – в школу вызвали папу. Оглядываясь назад, могу честно заявить – я был геморройным ребенком и, в силу своей наивности, часто «сдавал» родителей. Например, на одной из политинформаций – такое извращение совковой эпохи, когда детям объясняли, что весь мир нам завидует и скоро рухнет, – я вдруг выдал:

– Это всё неправда. Вчера по Би-би-си говорили ровно наоборот!

Папу вызвали в школу. Ему пришлось изображать удивление, что в нашем доме ловится «вражеский голос», хотя это, по сути, был семейный вечерний досуг.

B другой раз, когда родители сорвали меня с уроков ради поездки на турбазу (всё строго по плану культа тела и шашлыка), мама героически написала мне справку. Правда, дату она поставила задним числом. Когда учитель заметил несостыковку, я не моргнув глазом изрек:

– Ничего страшного! Мама мне новую справку нарисует!

Маму вызвали в школу.

По совокупности всех моих проколов, в сталинские времена расстреляли бы всю семью.

В этот раз я долго ждал, пока папа выйдет от директрисы. И, когда он вышел, помахивая моей тетрадкой, внутренне я был готов к хорошей затрещине.

Но в глазах папы сияла гордость, и он, взлохматив мне волосы, нежно сказал:

– А ты у нас талант, сынок!..

Но еще большее признание ждало меня назавтра. Сашка признал свое поражение, а потом мы обнялись и поклялись в вечной дружбе и… соавторстве. А потом Юлька Петросова, моя Муза, при всем классе обняла меня и даже поцеловала… в щеку. Я же пообещал ей, что женюсь на ней, как только мы немного подрастем. Я был истинным джентльменом, как и подобает настоящему писателю…

Настоящий писатель с романом, славой, другом, поклонницей и будущей женой. Что еще надо в семь лет для полного счастья?

 

Вадим КАПЕЛЯН