И сказала Рахиль

Марат Баскин, живущий в США уроженец Беларуси, пишущий на русском языке прозу о родном штеттле Краснополье и его обитателях (это его Йокнапатофа, разве что, в отличие от фолкнеровской, совершенно реальная), уже бывал героем наших обзоров и, несомненно, станет им еще не раз. Сегодня же мы читаем очередную его повесть, действие которой происходит – в своей видимой глазу части – не очень типичным для Баскина образом, в Нью-Йорке. Зато основная часть действия – та, что в памяти, воображении и внутреннем чувстве – разворачивается всё там же, в еврейской Йокнапатофе, о которой Рохл, героиня (подобно автору – эмигрантка из Краснополья), только и говорит; вся повесть – несколько ее монологов, обращенных к альтер эго автора.

«Я так привыкла в нашем Краснополье. А здесь сиди и молчи! Слава Б-гу, что вас нашла в этом Нью-Йорке и могу с вами пару минут поговорить. Вы же писатель, вы должны слушать людей, и, может, у вас получится из моей истории что-нибудь интересное. Когда-то в краснопольской газете обо мне писали. Заметка в десять строчек – мать-героиня из Краснополья! У нас в Краснополье я была героиней – восемь детей! А здесь у нас в Бруклине в каждом доме героиня! И никаких президиумов!»

Да еще один монолог, заключительный, – дочери Рохл, торопливый, полный англицизмов, – уже после того, как Рохл исчезла.

История, конечно, опять краснопольская, даже если в Америке. История о любви и одиночестве: и таинственная, и пронзительно, безутешно трагическая. Событий здесь на целый роман: в классическом смысле, на много переплетающихся сюжетных линий – по числу детей героини, то есть как минимум восемь, а ведь еще и внуки есть... все эти линии, плотно-плотно упакованные, правда, едва намечены, иные и совсем скрыты. Так что это всё-таки повесть, и у нее есть еще одна героиня: русско-белорусско-еврейская речь. Автор даже не стилизует ее: он ею живет, она – его естественный внутренний язык.

Марат Баскин. И сказала Рахиль // Знамя. – № 8. – 2025. = https://znamlit.ru/publication.php?id=9483