«Вы не понимаете, как устроены арабы»

В начале разговора Тимор-Давид на дежурное «Как дела?» неожиданно отвечает: «Всё плохо».

– Почему? – встревоженно спрашиваю я.

– Вот, посмотри на эти ролики из Газы. ХАМАС празднует победу. Для них освобождение заложников и то, что они остаются во власти, – это безусловная победа и позорное поражение Израиля. Так ХАМАС воспринимает ситуацию, несмотря на все разрушения и смерти. Если он переживет эту вой­ну – он победит. Не имеет значения, сколько ударов мы нанесем по ХАМАСу, сколько жертв понесут жители Газы.

Тимор-Давид родился в Яффо под именем Тамер. Детство его нельзя назвать счастливым. Родители развелись, и он долго скитался по домам родственников. А их было много: 14 братьев и сестер со стороны мамы и семеро – со стороны отца. Его семья принадлежала к известному в Яффо криминальному клану, поэтому Тимор с детства привык к насилию. Жестокость, агрессия, издевательства и беззаконие – атмосфера, которая его окружала. В арабском обществе дети, по словам Тимора, никакой ценности не представляют. Поэтому их эксплуа­тация – это обычное дело.

– Мои первые воспоминания связаны с болью. Да и весь мой детский опыт – одна сплошная травма. Мать меня не растила. Я рос в нездоровой обстановке, в атмосфере надлома и боли, меня вышвыривали из одного дома в другой, поэтому моя личная трагедия повлияла на мою гражданскую позицию.

Будучи ребенком, он даже служил посыльным, перенося известия или передачи. Он привык к тому, что жизнь полна опасностей, научился выживать и быть готовым к неожиданностям.

– Одно из самых травмирующих событий в моей жизни – взрыв на дискотеке «Дельфинариум». Мы с детьми играли неподалеку, а взрослые жарили шашлыки. Я помню взрыв, крики, сирены «скорой помощи», людей, разбегающихся в панике. Этот кошмар до сих пор преследует меня.

В арабской среде, рассказывает Тимор, ненависть к евреям – обычное явление. Это лейтмотив, который сопровождает их всю жизнь: «Наш мир делился на „хороших“ и „плохих“. Хорошими были арабы, евреи всегда занимали сторону „плохих“. В отличие от друзов, которые умеют приспосаб­ливаться к любой власти, арабы не смешиваются с местным обществом и не признают местные власти. Они уверены, что окружающий мир должен им подчиняться, а не наоборот. Однажды, лет 20 назад, мой дядя сказал мне: „Придет день, и мы завладеем Европой, даже не начав воевать“. Это то, что в итоге и происходит».

– Мне кажется, вы не понимаете, как устроены арабы. Вы думаете, с ними можно договориться, их можно купить или запугать. Вы не понимаете их культуру, язык и менталитет. Все арабы мечтают о том дне, когда выгонят евреев с этой земли. Никакие компромиссы, никакие «два государства» их не устраивают. Все арабы ненавидят евреев, но подавляющее большинство делает это тихо. И только экстремисты берут в руки оружие. В Газе большинство жителей салафиты, то есть исповедующие радикальный ислам. Они мечтают о том, чтобы вернуть ислам в «первоначальное» состояние, каким он был во времена пророка. Они более агрессивные, более жестокие, их конечная цель – мировой джихад. В Рамалле живут более «умеренные» арабы. Им нравится пользоваться благами западной цивилизации. При этом если газаваты не скрывают своих намерений и идут убивать евреев, то в автономии действуют хитрее. Они пытаются давить на Израиль на международной арене, использовать юридическую систему, проникают в Конгресс США или ООН. Они пытаются делегитимировать Израиль в СМИ, создать образ оккупанта и детоубийцы. У вас не должно быть сомнений: и те и другие преследуют одну и ту же цель – уничтожить Израиль.

В 17 лет Тимор женился на девушке, наполовину арабке, наполовину португалке, с которой был знаком еще со школы. Мусульманская традиция запрещает молодым людям вступать в какие-либо отношения до брака.

– Для меня это были первые отношения, я понятия не имел, что такое брак. Но для нас обоих это был выход, возможность вырваться из дома, уехать за границу.

Они поженились по закону шариата, как и многие арабские пары в Израиле. Вскоре родилась дочь, а в 20 лет Тимор уже был разведен.

– В то время я чувствовал себя бесконечно одиноким, у меня не было дома, я не умел жить в семье, я даже думал о самоубийстве. После развода я решил изменить свою жизнь и уехать из страны. Я отправился сначала в Англию, потом в Португалию, Канаду, Таиланд. Перебивался мелкими заработками. На жизнь мне хватало, а о большем я тогда не задумывался.

То время Тимор вспоминает как болезненные поиски себя. С арабскими родственниками он почти не поддерживал отношений. Но и вечно жить в хижине и питаться лепешками тоже было невозможно. И в 2017 г. Тимор решил хотя бы на время вернуться в Израиль. Это решение изменило его жизнь.

– Однажды на улице ко мне подошел какой-то человек и попросил зай­ти в синагогу, чтобы дополнить миньян. Я понятия не имел, что это, но зашел из вежливости. Тот человек, видимо, тоже не понял, что я араб. Я помолился с ними и вдруг почувствовал, что мне в этом месте хорошо. Через какое-то время в больнице ко мне подошел хабадник и предложил наложить тфилин. Я согласился. И так ко мне с разных сторон начали приходить знаки. Мне стало интересно, я потянулся к иудейской вере, стал изучать Тору, читать об истории евреев. И для меня евреи открылись с другой стороны: за образом врага, которым меня пичкали с детства, я начал видеть нечто другое – тысячелетнюю историю, великую силу духа, стремление к познанию мира. Я понял, что евреи на этой земле – не случайно. И захотел стать частью их.

Три года Тимор учился на курсах ортодоксального гиюра. Когда же он сдал экзамены, то решил взять себе имя Давид – в честь легендарного иудейского царя.

– Я не ожидал, что евреи сразу меня примут. И действительно, долгое время ко мне относились с подозрением, хотя я ношу кипу и цицит. Но постепенно отношение начало меняться. Я знаю, что судьба вела меня к этому решению. Моя миссия – распространять свет, и я считаю, что сделал правильный выбор.

О том, чтобы семья приняла решение Тимора стать евреем, конечно, не было и речи. Его дочь отказалась общаться с отцом, к тому же стала яростной антисемиткой. Остальные близкие тоже отвернулись, решив, что он сошел с ума.

– В мусульманских семьях отсутствует самое важное – любовь и эмпатия, принятие и человечность. В них царит атмосфера ненависти. А в еврейских семьях всё наоборот. Посмотрите, с какой любовью евреи встречают своих заложников и с каким цинизмом ХАМАС устраивает «парады освобождения». Мне больно смотреть, как эти обезьяны прыгают по машинам, где сидят безоружные девушки, как они заставляют их «благодарить» за гостеприимство. Эту гадину нужно уничтожить.

Проснувшись утром 7 октября, Тимор-Давид узнал о происходящем, сел в машину и поехал в сторону Газы: «Тогда я не понимал, что делаю. Я просто считал, что должен быть там, чтобы помочь людям». Полицейские остановили его на дороге, велели возвращаться, потому что в районах, прилегающих к сектору, шли бои.

– Я видел, как в небе летят вертолеты, я слышал звуки выстрелов. Я понял, что идет бойня. Но, к сожалению, мне не дали возможности помочь. Я стоял в нескольких километрах от этого места и ничего не мог сделать. Это было ужасное чувство.

Как и те немногие арабы, которые поддерживают Израиль и его вой­ну против террора, Тимор-Давид негативно отзывается о своих бывших собратьях и не перестает повторять: «Вы их не понимаете». Попытки наладить «нормальные» отношения с соседями – это глупость и утопия, считает он. Разрыв между евреями и арабами не просто ценностный, культурный и религиозный. Он – цивилизационный.

– Арабы живут в прошлом и будущем. Они отказываются признавать реальность, в которой существует сильный и процветающий Израиль и лежащая в руинах Газа. Они вспоминают о временах своего величия и верят, что однажды выгонят евреев с этой земли. Для них настоящее не имеет ценности. Они живут в своих иллюзиях и ради них готовы идти на смерть. В этом они похожи на еврейских левых. Последние верят в «справедливость» и «мирное сосуществование». Они игнорируют реальность, в которой арабы мечтают уничтожить Израиль и всех евреев. Никакого сосуществования не может быть с точки зрения арабов. Здесь может жить только один народ. И я не исключаю, что однажды они исполнят свою мечту.

Это интервью мы записывали до исторической встречи Трампа и Нетаньяху. План о переселении жителей Газы и превращении анклава в «ближневосточную Ривьеру» еще не был озвучен.

– Представьте себе, перед вами крокодил. Вы его бьете, он ужимается до размеров ящерицы. Вы его продолжаете бить, он становится маленьким, как гусеница. Это то, что произошло в нынешней вой­не. Мы не смогли добить ХАМАС. Я надеялся, что это будет последняя вой­на, но пока ХАМАС остается у власти, вой­ны будут продолжаться. Все ошибки, которые можно было совершить, наше правительство совершило. Оно оставило ХАМАС в живых, а это значит, что пройдет 10 лет и они восстановятся. В отличие от нас, они умеют учиться на своих ошибках. Мы много говорили о «победе», но не понимаем, что это. Единственный способ решить проблему – избавиться от ХАМАСа и всех жителей Газы.

Сейчас Тимору-Давиду 31 год. Он продолжает жить в Яффо, в доме, доставшемся ему от бабушки. Он работает в медийной сфере и пытается донести до мира свое видение ситуации. Он мечтает жениться на еврейской девушке и построить настоящую еврейскую семью.

– Я рос без любви, постоянным изгнанником. И я хочу обрести, наконец, покой и любовь. Для евреев главная ценность – это жизнь. Арабы прославляют смерть. И пока мы видим, что смерть, к сожалению, побеждает: ей нечего терять. Если мы не сможем сейчас преломить ситуацию, это будет означать, что мы вернулись в ту же точку, с которой начали. А это очень опасно. Сейчас наша ситуация даже хуже, чем в начале вой­ны. Мы поверили, что возможен мир.

 

Беседовала Майя ГЕЛЬФАНД