Шеф, не усё пропало!

Люди, утверждающие вслед за Лёликом из кинокомедии «Бриллиантовая рука»: «Шеф, усё пропало!», в качестве аргумента часто приводят такое соображение: если Иран наголову разбит, как говорят Трамп и Биби, почему режим продолжает функционировать? Почему аятоллы не сдаются?

Мой дилетантский ответ.

Иран – это авторитарная теократия, но не только; это особый синтез фанатичного политического ислама, революционной околомарксистской теории и антиколониальной идеологии. Именно эта тройственность определяет, как аятоллы управляют страной и как страна позиционирует себя в мире.

Ключевая концепция этой сложной тройной идеологии – «мукавама» (сопротивление). Вокруг нее строится стратегия Ирана и его союзников на Ближнем Востоке.

«Мукавама» – это вооруженное и политическое сопротивление внешнему контролю и влиянию. «Мукавама» включает прямые (ракетные обстрелы, вой­ны) и непрямые (терроризм, партизанские и гибридные вой­ны) конфликты, политическую мобилизацию, пропаганду и создание параллельных институтов, основанных на этой идеологии. Аятолла Хомейни сделал эту концепцию частью внешней политики: экспорт революции через «сопротивление угнетению». Касем Сулеймани развил ее, выстроив сеть союзных сил по всему региону.

И «Хезболла», и ХАМАС, сочетающие вооруженные формирования, политическую партию и мощную структуру социальной поддержки, разделяют эту концепцию, равно как и шиитские милиции в Сирии и Ираке. Иран финансирует, вооружает и обучает их, планирует стратегию и формирует идеологию.

Все они координируются через иранские параллельные структуры, прежде всего Корпус стражей Исламской революции, по сути – параллельную армию, и его спецподразделение, параллельную спецслужбу «Аль-Кудс».