Почему политический ислам нуждается в показных молитвах

В 1990-е гг. я по работе имел дело с будущим министром финансов Турции Кемалем Унакитаном. В самых неподходящих ситуациях он настаивал на том, чтобы помолиться. В 1990-е гг. демонстративная молитва на публике еще была редкостью. Сегодня показные молитвы стали в наших городах средством демонстрации политической силы. Мои личные встречи с Унакитаном показывают: то, что маскируется под религиозный жест, всегда было проверкой того, насколько далеко можно зайти в давлении на европейцев.

Политический ислам любит большую сцену, а его любимый реквизит – молитвенный коврик. Сегодня мы наблюдаем это в наших пешеходных зонах в виде громкой демонстрации силы, но мне посчастливилось полюбоваться «бета-версией» еще в 1990-е гг. в Бонне. Мой тогдашний испытуемый – Кемаль Унакитан, будущий министр финансов от Партии справедливости и развития (AKP), тогда еще член правления банка AlBaraka Türk.

В то время я консультировал текстильную компанию в Бонне, в которой участвовали Унакитан и его парт­неры из Турции. Я быстро понял: после каждого – действительно каждого – предпринимательского решения, которое мы принимали вместе, он говорил: «Пойдем, помолимся». А я – человек, который принципиально не заучивает языки, которых не понимает. А поскольку Коран написан на арабском, я оставался снаружи. Это привело к появлению на предприятии очаровательного общества двух классов: в то время как немецкие сотрудники, которых я также курировал, должны были послушно продолжать работать, верующая фракция позволяла себе духовный перерыв. Молитва как привилегированный перерыв в работе – ранняя модель успеха особого отношения.