«Я не ошибся с выбором профессии»

Читатели «ЕП» уже знакомы с известным израильским журналистом, военным экспертом, ведущим популярного YouTube-канала Сергеем Ауслендером, интервью с которым мы публиковали в сентябре 2023 г. В феврале нынешнего года в Еврейской общине Дюссельдорфа прошла творческая встреча с гостем из Израиля, который также совсем недавно стал обладателем почетного звания «иностранного агента», которое присвоил ему Минюст РФ.

 

– Сергей, как вы пришли в журналистику и что привело вас в военную аналитику?

– Я окончил школу в Петропавловске-Камчатском; мои родители – врачи – хотели, чтобы я пошел по их стопам, но медицина меня не привлекала. К тому же на факультет журналистики поступить было легче, мальчики пользовались преимуществом. Всё произошло случайно, но, как оказалось, я не ошибся с выбором профессии. Хотя иногда думаю, что из меня получился бы хороший врач. После окончания университета почти шесть лет работал на Первом канале российского ТВ на Дальнем Востоке, затем перебрался в Москву. Хотелось перемен, испытать что-то новое, необычное, и я отправился военным корреспондентом на вторую чеченскую вой­ну. У меня были две командировки продолжительностью три недели. А затем – Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье. Венцом карьеры военного корреспондента стала Вторая Ливанская вой­на. Я отправился в Израиль и освещал все происходившие в стране военные конфликты. Операция «Железные мечи», которую Израиль сейчас ведет против исламистской группировки ХАМАС, – первая, которую я не снимаю непосредственно на месте событий. В какой-то момент меня увлек анализ происходящих военных конфликтов, их развитие и завершение. Я стал военным обозревателем на 9-м израильском телеканале и параллельно открыл свой YouTube-канал.

– Вы побывали во многих горячих точках. Какие события запомнились больше всего?

– Трудно сразу сказать, были истории смешные, а были и страшные… Самое неприятное событие произошло, пожалуй, во время чеченской вой­ны. Мы хотели провести съемки в парке развлечений, именно такой сюжет просила Москва, надо было показать, как в Чечне налаживается мирная жизнь. Хотя, конечно, никакой мирной жизни и в помине не было. Парк находился в Заводском районе Грозного, который даже по местным меркам считался неблагополучным. Кругом разрушенные здания, разбитые дороги. Внутри парка на маленьком озере, покрытом радужными потеками от нефти, на двух водных велосипедах катались ребята. Когда мы покинули это «замечательное» место отдыха, нас остановили вооруженные чеченцы. Они почему-то приняли нас за шпионов и вели себя весьма агрессивно. Проблема заключалась в том, что каждый вооруженный человек в Чечне представлял опасность, особенно для людей безоружных. Огромное число различных группировок противостояло друг другу. Одному из наших сотрудников удалось позвонить и вызвать подмогу. Приехали ребята из чеченского МВД, и после бурного выяснения отношений нас отпустили. Еще один неприятный случай произошел, когда наша съемочная группа летела в Абхазии в Кодорское ущелье на заставу миротворцев. По нашему вертолету выстрелили из гранатомета, граната пролетела рядом, летчик сразу изменил направление, а летевший сзади нас вертолет открыл по стрелявшим огонь. Добрались мы, к счастью, благополучно. Перед нами предстала апокалиптичная картина: застава находилась в разрушенном здании бывшей школы, в которую до гражданской вой­ны в Грузии ходили дети из соседних сел. Из окон торчали пулеметы и автоматы. Видимо, главной задачей миротворцев была защита не населения, а самих себя.

– Некоторое время назад вы говорили о том, что мирное соглашение между Израилем и ХАМАСом невыгодно для вашей страны. Сейчас ваше мнение не изменилось? Была ли у этой сделки разумная альтернатива?

– Альтернатива была одна – воевать. Однако воевать можно еще с десяток лет. Потом перемирие и новая вой­на. Можно еще установить в Газе прямое управление, осуществляемое Израилем, но оккупировать эту территорию наша страна не хочет. Выбор невелик: либо ХАМАС, либо Израиль. Всё остальное – утопия: никакие арабские государства не будут управлять сектором Газа. Если вы имеете в виду соглашение, связанное с освобождением заложников, то оно плохое самим фактом его заключения, так как предает легитимность ХАМАСу как стороне переговоров. Я уже неоднократно говорил, мы проиграли 7 октября 2023 г., когда выяснилось, что 251 заложник плюс тела убитых находятся в Газе. Есть распространенный миф о том, что Израиль не ведет переговоров с террористами. Это не так. Только за одного капрала Шалита было освобождено 1027 палестинских заключенных. Среди них – и террористы, виновные в гибели израильтян. После этого случая организовали комиссию Шангара, которая давала рекомендации правительству, как вести переговоры с террористами. Предполагалось за одного взятого в плен военнослужащего отдавать пять палестинских заключенных. Но теперь ситуация изменилась, похитили не только военных, но и гражданских, женщин, детей. Ради их спасения приходится идти на крайние меры и отдавать сотни палестинских заключенных.

– Какие сценарии дальнейшего развития палестино-израильского конфликта вы считаете наиболее вероятными?

– Можно предположить, что Палестинская автономия с более расширенными правами будет сохранена. Но ее нужно полностью переформатировать, она поражена коррупцией. Ее глава Махмуд Аббас – человек более чем пожилой, а преемника у него нет. Если сейчас в Палестинской автономии провести выборы, то большинство проголосует за ХАМАС. Создание палестинского государства после 7 октября в Израиле рассматривалось бы как награда за терроризм. Непонятно, где должны проходить границы такого государства. Я не вижу пока путей решения палестино-израильского конфликта, варианта, который устроил бы всех.

– Как вы относитесь к плану Трампа о переселении части жителей Газы в другие страны?

– Главный вопрос – куда переселять? Никто не хочет брать к себе арабское население Газы, ни Египет, ни Иордания, более того, они угрожают вой­ной. Деньги не так уж важны, их можно найти, но существует еще сопротивление со стороны палестинцев и международное осуждение. Может быть, ранее эта проблема имела решение, но потом все возможности были упущены.

– Как вы оцениваете работу правительства Израиля? Какие политические силы пользуются наибольшей поддержкой?

– Я не очень люблю говорить про израильскую политику, поскольку считаю ее «булькающим болотом». Сейчас во главе правительства находится наш почти бессменный премьер Нетаньяху. Преобладают правые силы, которые, если не вдаваться в подробности, выступают против мира с палестинцами, и левые, которые – за. Особую роль играют ортодоксы, и, хотя ни на какие важные министерские посты они не претендуют, без них создать коалиционное правительство невозможно. Израильская политика, на мой взгляд, измельчала; сейчас нет личностей, подобных Голде Меир. Думаю, что это общемировая проблема: исчезли политики масштаба Черчилля, Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер, людей, не боявшихся принимать решения и брать на себя ответственность. Голда Меир после Вой­ны Судного дня ушла в отставку под давлением общественного мнения, понимая, что ей не доверяют. На такой шаг способны не многие современные политики.

– Как израильтяне воспринимают текущую политическую ситуацию в стране?

– Сейчас в обществе произошел сильнейший раскол, который постепенно усугубляется. Одна половина доверяет правительству, другая – нет. Правые и левые не находят общего языка. Страсти порой захлестывают, а ненависть к Нетаньяху носит, можно сказать, иррациональный характер. Конечно, его можно не любить, и претензий к нему масса. На мой взгляд, ему давно пора уйти на заслуженную пенсию, он много сделал и плохого, и хорошего для нашего государства.

– Вызывает ли у вас доверие новое сирийское руководство? Можно ли сказать, что ситуация в Сирии изменилась в пользу Израиля?

– Я бы не торопился говорить, что обстановка в Сирии сложилась в пользу Израиля. К новой власти в этой стране следует относиться с осторожностью. Как она проявит себя в дальнейшем, покажет будущее, но пока они ведут себя вполне адекватно и не напоминают фанатиков типа талибов, установивших в Афганистане исламский эмират. Израиль занял выжидательную позицию, дав понять, что претензий к новым властям не имеет и на сирийскую территорию не претендует. Но буферную зону мы заняли из соображений безопасности – если всё будет нормально, войска отойдут к границе 1974 г., но не более того.

– Каковы, на ваш взгляд, перспективы нормализации отношений Израиля с арабскими странами, в частности с Саудовской Аравией?

– Саудитам мир с Израилем не особо нужен, многие годы они прекрасно жили и без него. Однако им необходим военный союз с США, направленный против Ирана. Саудовская Аравия и Иран – два непримиримых противника, которые ведут между собой ожесточенную борьбу за превосходство в регионе уже более 40 лет. Саудовская армия далеко не лучшая, она безуспешно воевала пять лет в Йемене против хуситов, которых поддерживает Иран. Саудовскую Аравию отделяет от Ирана только Персидский залив, который не является надежной защитой. Американцы согласны на военный союз с саудитами, если те нормализуют отношения с Израилем. А они готовы пойти на этот шаг в случае решения палестинского вопроса – создания палестинского государства. Однако сейчас, в свете происходящих событий, саудиты могут понизить планку своих требований и удовлетвориться обещаниями Израиля обсудить эту тему. Если Трампу удастся расширить «Соглашения Авраама», присоединить к ним Саудовскую Аравию, то и другие арабские государства пойдут на заключение мирных договоров с Израилем. Это поможет нормализовать ситуацию на Ближнем Востоке.

– Ядерная программа Ирана представляет потенциальную угрозу для Израиля. Возможно ли решить эту проблему военным путем?

– Военное решение не будет окончательным. Можно разрушить ядерные объекты Ирана, но ведь их всегда можно восстановить, знания и технологии всё равно останутся. Конечно, идеальное решение вопроса – демонтаж существующего в Иране режима, но его Израиль осуществить не сможет. Поэтому военным путем можно добиться промежуточного решения проблемы, уничтожив ядерные объекты Ирана, отбросить его ядерную программу к самому началу. Однако без участия и поддержки американцев ничего не получится. Любые действия в отношении Ирана Израиль должен согласовывать с США.

– Британское издание The Telegraph опубликовало материал, в котором утверждается, что иранские ракеты способны поразить цели на территории Европы. Насколько велика такая опасность?

– Я читал эту публикацию и не нахожу в ней ничего нового. Известно, что у Ирана есть ракеты, способные лететь на расстояние 3000 км. Значит, они могут поражать цели, находящиеся в Европе, но вряд ли такая опасность действительно существует. Основная задача Ирана – борьба с Израилем, а Европа, по их мнению, развалится и сама без всяких внешних усилий.

– Какие технологические достижения помогают Израилю оставаться в числе ведущих военных держав?

– Прежде всего – системы ПВО и ПРО. Израиль – одна из немногих стран, способная сбивать баллистические ракеты. Это наглядно продемонстрировали атаки Ирана и хуситов, которые были успешно отражены. У нас есть тактическая система противоракетной обороны «Железный купол», которой нет в других странах. Противоракетный комплекс «Хец» (в переводе с иврита «Стрела») создан Израилем в сотрудничестве с Агентством по противоракетной обороне США и при участии американских компаний. «Хец-3» – это усовершенствованный зенитный ракетный комплекс, предназначенный для перехвата ракет на высоте до 100 км, а также для заатмосферного перехвата баллистических ракет с дальностью от 400 до 2000 км. Четырехслойная система противоракетной обороны позволяет успешно отражать атаки наших противников. И, конечно, ВВС – «длинная рука», дающая возможность дотянуться и до Ирана, и до хуситов. Безусловно, нужно отдать должное нашим союзником – США, которые поставляют Израилю самые современные самолеты.

– Изменилось ли сейчас отношение Израиля к России? Будет ли Израиль поставлять оружие Украине?

– Я не вижу больших внешних изменений во взаимоотношениях России и Израиля. Однако многие вещи Израиль предпочитает делать, не афишируя их. В отличие от Украины, где обо всём предпочитают говорить открыто. Раньше Израиль не хотел обострять отношения с РФ из-за того, что в Сирии находились российские войска. Теперь ситуация изменилась, и Израиль почувствовал себя свободнее. Вашингтон передал Киеву ракеты-перехватчики для американских комплексов ПВО «Пэтриот», находившиеся у нас на хранении и уже снятые с вооружения. США получили необходимое разрешение от Израиля.

– Удастся ли Дональду Трампу, на ваш взгляд, в течение 100 дней или полугода остановить вой­ну в Украине? На каких условиях это может произойти?

– Не совсем понятно, как сможет Трамп добиться перемирия. Как заставить Зеленского – понятно: прекратить оказывать помощь Украине. С Путиным сложнее – угрожать ему безграничными поставками Киеву оружия, конечно, можно, но будет ли такой шаг эффективным? Если бы это произошло пару лет назад, то, возможно, сработало бы, сейчас уже поздно. У Украины большая проблема не столько с вооружением, сколько с нехваткой военнослужащих, и решить ее пока не удается. Можно предпринять экономическое давление на Россию, обрушить цены на нефть, продолжить борьбу с российским теневым танкерным флотом. Остается неизвестным, помогут ли эти меры прекратить вой­ну в Украине. Я призываю всех не испытывать завышенных ожиданий в отношении Трампа. Когда-то он пытался помирить Северную Корею и Южную, но особых успехов не добился.

– Выступая на Всемирном экономическом форуме в Давосе, президент Владимир Зеленский заявил, что Украине для обеспечения безопасности понадобится минимум 200 тыс. миротворцев. Насколько реальна эта цифра и сможет ли Европа предоставить такое количество военнослужащих?

– Такого количества военнослужащих НАТО предоставить не сможет, их просто нет. Принять Украину в Североатлантический альянс, пока идет вой­на, пока существуют нерешенные территориальные споры и не определены границы государства, вряд ли возможно.

– В таком случае возникает вопрос: вступление Украины в НАТО проблематично, обеспечить ее необходимым количеством миротворцев Европа не сможет, какие гарантии безопасности для Украины тогда остаются?

– В Украине, на мой взгляд, превратные представления о НАТО. Этот военно-политический союз был создан не для того, чтобы воевать, а для сдерживания угрозы советской экспансии в Европе после Второй мировой вой­ны и для содействия политической интеграции на континенте. Поэтому основной гарантий безопасности в Украине может быть сильная армия. Сейчас она понесла большие потери, ее необходимо восстанавливать, вооружать, повышать престиж службы в ВСУ.

– Возможно ли подписание договора между США и Украиной наподобие тех, что заключены между США и Японией, Южной Кореей и Израилем?

– Такой вариант не исключен. Эти страны не являются членами НАТО, но США гарантирует им определенные меры безопасности. Американцы вряд ли захотят связывать себя обязательствами прямой защиты Украины, но можно договориться об увеличении военной помощи, поставках современного оружия, обмене разведданными и других видах поддержки. Многое зависит от позиции США в этом вопросе.

– В одной из ваших передач на YouTube-канале вы рассказывали о том, как российские военные идут в атаку на костылях, в наступлении участвуют раненые. Но неужели такое возможно?

– Хотя количественно российские войска превосходят украинские, личного состава всё равно не хватает. К военнослужащим относятся как к расходному материалу, который тратят, как патроны и снаряды, и который всегда можно пополнить. Потери российской армии велики, но это никого не останавливает, поэтому используют раненых и продолжают наступать и медленно оккупировать новые территории.

– Насколько, по вашему мнению, средства массовой информации в Израиле свободны и независимы? Сталкиваются ли журналисты и блогеры в Израиле с какими-либо ограничениями или давлением?

– С такими явлениями встречаться мне не приходилось. Были попытки с кем-то договориться или подкупить, но все они носили частный характер. Со стороны государства давления не происходит, воздействовать на СМИ иногда пытаются, но это всегда плохо заканчивается. Например, Нетаньяху предъявлено (хотя пока и не доказано. – Ред.) обвинение по делу о попытке подкупа журналистов с целью повлиять на общественное мнение. В Израиле есть цензура, но она военная и касается только дел, связанных с армией и секретной информацией, но не распространяется на политику, правительство, работу государственных органов. Есть много законов, защищающих права журналистов, и они могут свободно высказывать собственное мнение. Палитра СМИ в Израиле весьма разнообразна: левые, правые, ультраправые, религиозные, и всем находится место под солнцем.

– Что побудило вас написать книгу «Интересный пациент»? Будет ли продолжение?

– Основная причина – посттравматический синдром, с которым мне пришлось столкнуться. Очень хотелось поделиться тем, что со мной произошло, борьбой с болезнью, которую вел многие годы. Я выплеснул свои эмоции на страницы книги, и мне больше не хочется вспоминать эту историю, вновь переживать ее. Читайте книгу, в ней всё сказано. Недавно она была переиздана, я написал еще одну главу, в ней отражены события последних лет, важные для меня моменты, приобретенный жизненный опыт. Я написал еще одну книгу – «Собственный корреспондент», по мотивам своей бурной биографии. В жизни происходило много интересных историй, я рассказал, как пришел в журналистику, поделился советами с молодыми коллегами, стремящимися стать военными журналистами. Главный из них: не стоит этого делать, но если всё же решились – как поступать в различных ситуациях. Параллельно она содержит текст под названием «Черная суббота», в котором я рассказываю о трагедии 7 октября и последовавших за ней событиях.

– Читать книгу «Интересный пациент» нелегко: в ней есть трагические и вместе с тем оптимистические истории. Какая из них произвела на вас наибольшее впечатление?

– Одна из них произошла с моей коллегой, которая жила в Украине, а ее муж находился на заработках в США. У их дочери обнаружили рак груди и поставили страшный диагноз – саркома. Причем рак неоперабельный, предложили химиотерапию. Они полетели в Америку, попали в одну больницу, потом их направили в другую, где сделали медицинскую страховку. Американские врачи усомнились в диагнозе, опухоль вырезали, она оказалась доброкачественной. Это, к сожалению, типичная история для постсоветского пространства, когда ставят неправильный диагноз. Если бы девочку стали лечить с помощью химиотерапии, она могла бы и не выжить.

– Насколько реально больным раком детям из других стран получить медицинскую помощь в Израиле?

– Реально, но только за деньги, причем немалые. Есть благотворительные фонды, одному из них я передал часть гонорара за свои книги. Однако они занимаются не сбором денег на лечение, а решением бытовых проблем и информационной поддержкой приезжих: родителей и больных детей.

– На ваш YouTube-канал подписано около полумиллиона человек. Есть ли новые проекты, которые вы хотели бы осуществить?

– Мы хотим расширяться в рамках YouTube, создать канал «Ауслендер ТВ», привлечь профессионалов и выпускать передачи на английском и немецком языках. Я уже провел соответствующие переговоры. Хотим запустить сайт с мерчем (мерчандайз, или мерч, – одежда, аксессуары, сувениры и любые другие функциональные или просто красивые вещи с символикой бренда. Это способ не только привлечь новых клиентов, но и повысить узнаваемость компании. – Ред.), на котором можно продавать майки и другую сувенирную продукцию. Будем активно работать, чтобы осуществить наши планы.

– И напоследок вопрос, который на встрече с вами задала одна из зрительниц: чем еврейские общины Германии могут помочь Израилю в это нелегкое для него время?

– Мне было приятно общаться с еврейской публикой в Германии, она доброжелательная, эмоциональная, активная. Нужно больше говорить, писать, рассказывать, убеждать своих соседей и знакомых, что евреи – такие же люди, как и другие. Они не агрессивны, не стремятся к мировому господству и геноциду палестинцев. Они хотят только одного: жить в мире и безопасности.

 

Беседовал Александр ОСТРОВСКИЙ