Выбор между болезненным и недопустимым

Ранее мы уже сообщали о заключении сделки между Израилем и ХАМАСоми о ее основных параметрах. Среди израильтян и в СМИ по этому поводу нет единства. В то время как все согласны с тем, что Трамп может «продавать» сделку как свой успех, мнения по поводу того, позитивна ли она для Израиля, разнятся. Мы представляем читателям лишь некоторые из них (публикуются в сокращении).

 

Можно ли победить Газу

Нетаньяху заплатил слишком дорого за освобождение заложников? Эта цена была заложена уже 7 октября, и полтора года вой­ны ничего изменить не могли…

Виноваты в этой несправедливой, тяжелой сделке те, кто допустил 7 октября, по моему мнению – наш генералитет, прокуроры и судьи, связывавшие ЦАХАЛу руки до 7 октября и в ходе вой­ны сажавшие в тюрьму солдат, проявивших «чрезмерное рвение» в борьбе с врагом.

Те, кто против такой высокой цены, должны были все эти полтора года не отсиживаться дома, надеясь, что Нетаньяху один всё разрулит, а идти на митинги капланистов и с тем же жаром, что и капланисты, вопить в лицо родителям заложников: «Ваши дети должны сгнить в Газе во имя высоких интересов страны!» Это и есть альтернатива сделке. Не будем хитрить с собой: когда генералы не хотят воевать и предпочитают гнать на бессмысленную гибель солдат, когда весь мир воюет против Израиля, никакой премьер не может выиграть вой­ну ни за неделю, как в 1967-м, ни за три месяца, как в 1973-м, ни за год или два. Мы воюем не с ХАМАСом, а с мировым сообществом в лице ЕС, США и других стран, экономически куда более мощных, чем Израиль. Это они не позволяют Израилю применить всю военную силу, вынуждают поставлять врагу гуманитарку, объявляют эмбарго и бойкоты, возбуждают уголовные дела в Гааге, арестовывают за границей израильтян, ведут переговоры с ХАМАСом, уступая его требованиям.

В новостях передали: заключена сделка по освобождению части заложников. Лукавая фраза! СМИ не говорят главного. Еще недавно они пускали в эфир в основном тех, кто требовал заключения сделки любой ценой, а теперь – тех, кто критикует сделку. Не заложники их интересуют, а свалить правительство. И только один из родителей заложников, выйдя после разъяснительной беседы с премьером, сказал в открытом эфире (и это нельзя было вырезать): Нетаньяху объяснил нам, что эта сделка касается всех заложников, а не их части.

Да, сделка предусматривает фазы – иной вариант технически невозможен. Но она подразумевает именно это: всех заложников на вывод ЦАХАЛа и прекращение операции по ликвидации террористов. Можно и дальше «пинцентно» убивать террористов, но в это же время погибают заложники. В какой-то момент нужно решить, что важнее. Большое число освобождаемых из тюрем террористов меня не тревожит: пусть катятся на все четыре стороны, хватит их кормить. В Газе будет больше террористов? А там никогда не было в них недостатка. Еще раз: мы воюем не с Газой. Победить антиизраильский альянс западных леваков можно только заключив мирные договоры с прагматичными лидерами ведущих арабских стран – и премьер доказал, что может это делать. Признание со стороны этих стран выведет палестинскую проблему из повестки дня и поможет ее решить.

Да, есть риск, что ХАМАС на какой-либо стадии перестанет освобождать заложников – но это будет казус белли, и Израиль сможет возобновить военные действия. И часть заложников уже будут на свободе. Если ХАМАС попытается стрелять ракетами или прорвать границу – опять же последует ответная акция ЦАХАЛа.

Не со сделкой нужно воевать, а добиться того, чтобы наша мощнейшая в регионе армия в следующий раз могла своевременно отреагировать на провокацию террористов. Местные умники говорят: нужно было не воевать, вывести войска и передать власть в Газе Абу Мазену. Ага! Уже через неделю ХАМАС снова захватил бы власть в Газе, как 17 лет назад. И на чем сейчас держится власть Абу Мазена в Иудее и Самарии? На израильских штыках. Если ЦАХАЛ перестанет ежедневно действовать в Иудее и Самарии, ХАМАС и там захватит власть.

Белый дом хорош! Байден хвастливо сообщил своему народу, что добился сделки, по которой «заложники будут выпущены в обмен на палестинских заключенных». Его советники написали такой текст, чтобы не выглядеть теми, кто прогнулся перед кучкой бандитов: рядовой американец не будет знать, что ХАМАС выпустит всего несколько десятков израильтян, а Израиль – тысячи террористов.

В эту пропагандистскую западню леваков Израиля и Запада попались многие позиционирующие себя как правые. Кричат вслед за ними: позор, за что боролись! Один из доводов: нужно было дождаться прихода в Белый дом Трампа. Ребята, Трамп держит в руках пистолет с холостыми патронами. Да, он как бы приставил его к виску ХАМАСа, но не хочет после 20 января опозориться. Ему после инаугурации предстоит тяжелейшая борьба за то, чтобы хоть как-то управлять своей страной, тоже легшей под свой левацкий картель. Он не пошлет американских солдат воевать за Израиль в Газе. Сколько бы он ни поставлял самолетов и ракет, мир не позволит Израилю их использовать – ведь в Газе мирное население. И поставку в Газу гуманитарки Израиль не сможет прекратить даже с согласия Трампа – «прогрессивное мировое сообщество» не позволит, как и израильские леваки. Да, нужно было заключить сделку именно сейчас, пока мир и ХАМАС не поняли, что пистолет Трампа не стреляет. Тот классический случай, когда туманные угрозы страшнее их реализации. Трамп это знает, потому и давил на Нетаньяху, требуя заключить сделку до 20 января. Но Трамп с холостыми патронами лучше президента-демократа, полтора года державшего заряженный настоящими патронами пистолет у виска Нетаньяху. И мы должны быть благодарны Биби, который не дрогнул и добился лучшей в нынешних условиях сделки. Мы же видим, что ХАМАС пошел на ряд уступок. Раньше он требовал полного вывода ЦАХАЛа, гарантий невозобновления вой­ны за горстку заложников, миллиардов для полной реабилитации. Конечно, нам хотелось бы и уничтожить ХАМАС, и вернуть всех заложников живыми, не выпустив из тюрем террористов, и застроить Газу еврейскими поселениями. Но, как гласит восточная пословица, нельзя засунуть в рот сразу все десять пальцев. По нынешней сделке операция прекращается в обмен на выдачу всех заложников. И в сделке сказано, что ХАМАС не будет править в Газе. Представитель ХАМАСа в Катаре хвастливо заявил, что ХАМАС добился выполнения всех своих условий, выставленных сразу после 7 октября, но он как бы забывает, что за эти 15 месяцев многое произошло. Разрушена Газа, ликвидированы тысячи террористов, в том числе лидеры ХАМАСа, и им преподан важнейший урок: даже убив тысячи мирных израильтян, вы не сломите волю нашего народа, получите полное разрушение Газы и в лучшем случае вернетесь к разбитому корыту. Ликвидированных в ходе спецоперации в Газе террористов намного больше, чем тех, кого Израиль освободит в рамках сделки. А еще «Хезболла» поплатилась за эту авантюру ХАМАСа, Асад потерял Сирию, а Иран – свою ПВО. Это как потратить миллионы на подготовку к ограблению банка, из которого потом унести несколько тысяч. Главари ХАМАСа и наши соседи это понимают, хотя и не подают вида. И это главное.

 

Юрий МООР-МУРАДОВ

 

Сделка – не победа ХАМАСа

Соглашение разочаровало многих израильтян. Это и понятно, ведь за последние месяцы израильские военные одержали важные победы на всех фронтах: руководство ХАМАСа и «Хезболлы» в основном уничтожено, их военная мощь сокрушена. В Сирии пал диктатор Асад, а муллы в Иране чувствуют себя как никогда неуверенно… Тем временем ХАМАС празднует соглашение как победу, однако анализ фактов показывает иное.

Нынешнее соглашение является новой версией не вступившего в силу соглашения от 27 мая 2024 г. Израиль тогда поддержал его, в то время как ХАМАС неоднократно отвергал. Если нынешнее соглашение является победой ХАМАСа, то почему он семь месяцев отказывался от аналогичного предложения?

Нынешнее соглашение отличается от майского варианта по ряду важных пунктов, причем в пользу Израиля, которому оно дает важные стратегические преимущества. В последние месяцы военный прогресс в Газе застопорился. Некоторые районы не могли быть атакованы, потому что там находились заложники. В северной части Газы недавно погибли израильские солдаты, подорвавшись на минах-ловушках. Прекращение огня и освобождение заложников значительно расширяют военные возможности Израиля в секторе Газа.

Важно также понимать, что Израиль воюет не только в секторе Газа, но и в Ливане, Йемене и Иране. Ситуация в Сирии также нестабильна. С самого начала вой­ны военная стратегия Израиля основывалась на принципе гибких действий, не застревая нигде, и уж тем более не оккупируя сектор Газа. В этом смысле вывод войск из населенных пунктов, как того требует соглашение, соответствует стратегии Израиля.

Особое значение имеет тот факт, что Израиль не дал гарантий того, что прекратит вой­ну после временного прекращения огня. Напротив, израильские дипломатические источники дали понять, что Израиль сохранит свои позиции в стратегически важном «Филадельфийском коридоре» в первые 42 дня действия соглашения. Дальнейшее военное присутствие зависит от переговоров по второму этапу, и Израиль дал понять, что сохранит свою военную позицию без выполнения его основных требований – освобождения заложников и прекращения контроля ХАМАСа над Газой. Такой подход поддерживают важные представители администрации Трампа.

Этот анализ не следует понимать как безоговорочное одобрение сделки. Основная ее идея остается проблематичной, поскольку в ней ХАМАС неявно рассматривается как партнер по переговорам, а не как то, чем он является: отвратительной террористической организацией, не имеющей права на существование. Ключ обмена, при котором 30 террористов освобождаются за одного заложника, должен рассматриваться особенно критически. Даже если это соотношение не столь экстремально, как в «сделке Шалита», оно всё равно создает опасные стимулы для будущих захватов заложников.

Несмотря на эти фундаментальные опасения, практические преимущества ныне перевешивают их: для Израиля, получающего новые стратегические возможности, для семей заложников и для самих заложников, чьи жизни и свобода должны быть приоритетом. Чтобы судить о прекращении огня, нужно подождать несколько недель. Однако можно предположить, что соглашение с ХАМАСом не положит конец этому конфликту. Вероятно, ХАМАС будет удерживать часть заложников, чтобы защитить себя, что, в свою очередь, может привести к дальнейшим военным действиям Израиля. США уже пообещали свою поддержку в этом случае. Такая динамика показывает, что нынешняя сделка вряд ли означает конец конфликта, а скорее предвещает его новый этап.

 

Даниэль РИКЕНБАХЕР

 

Мораль обмена заложников на террористов

Нынешняя сделка, вторая после 7 октября, вдвой­не асимметрична: как количественно (сотни палестинцев против 33 израильтян), так и качественно (осужденные преступники, в том числе террористы, против мирных жителей и обычных солдат).

Схема знакома. В 1985 г. три израильских солдата были обменены на 1150 палестинских террористов; в 2004 г. бизнесмен Тенненбаум и тела трех израильских солдат – на 435 террористов. Чтобы освободить Гилада Шалита, похищенного ХАМАСом в июне 2006 г., в 2011 г. Израиль освободил и депортировал 1029 заключенных палестинцев, включая экстремистов.

Mоральная дилемма всегда одна и та же, дискуссии аналогичны, за одним исключением, о котором речь пойдет ниже. В комментарии для Die Welt (15 октября 2011 г.) Рихард Херцингер так защищал «сделку Шалита»: «Является ли согласие на такую сделку, которая, похоже, вознаграждает преступные действия, признаком слабости Израиля? Нет, если принять во внимание моральное измерение этого обмена. Судьба солдата, попавшего в лапы ХАМАСа в возрасте 19 лет, глубоко тронула душу израильского общества. Палатка, которую его родители установили возле резиденции премьера в Иерусалиме как напоминание о судьбе их сына, на два года стала чем-то вроде морального центра… Это было напоминание о заповеди, глубоко укоренившейся в религиозной и культурной традиции иудаизма. Пикуах нефеш, обязанность спасать жизнь, – один из высших принципов еврейской этики, который стоит выше всех религиозных законов и предписаний. [...] Случай Гилада Шалита не является универсальной моделью для борьбы с вымогательством террористов. Либеральные общества не будут избавлены от конкретного, мучительного рассмотрения вопроса о том, может ли спасение одной жизни поставить под угрозу слишком много других в будущем».

Как и предвидел Херцингер, мучительный вопрос вновь встает перед нами, с той лишь разницей, что те, кто тогда взвешивал всё иначе, чем Херцингер, сегодня могут оказаться трагическим образом оправданными. В статье для Jerusalem Post от 14 октября 2011 г. Кэролайн Глик отметила, что статистика указывает на то, что освобожденные террористы снова начнут действовать, неизбежно вызвав будущие жертвы среди израильтян: «Единственное, чего мы не знаем об этих будущих жертвах, – это их имена».

Сегодня мы знаем имена более тысячи израильтян, убитых 7 октября, и более 200 похищенных. Организатором этой бойни считается Яхья Синуар – один из террористов, освобожденных Израилем по «сделке Шалита». Таким образом, можно сказать – хотя ныне никто из критиков сделки не осмеливается сказать это, – что цена одного израильтянина (Гилада Шалита), если смотреть с сегодняшней точки зрения, составляет более 1000 израильтян (жертв 7 октября). Я категорически не согласен с этой логикой, верной лишь на первый взгляд. С недоверием следует относиться и к таким формулам, как «государство не должно позволять себя шантажировать». Точно так же взвешивание различных обязанностей государства по защите своих граждан с моральной точки зрения менее проблематично, чем принято считать.

На мой взгляд, ответственность государства за нынешних заложников, чьи имена и угрожающая им конкретная опасность известны и кого можно спасти в рамках сделки, перевешивает будущую и абстрактную опасность для населения в случае освобождения террористов. Сейчас мы не знаем, сколько и кто именно может быть убит в будущем, но мы знаем, что заложники в опасности. Также не существует причинно-следственной связи между освобождением террористов и жертвами будущего террора. С одной стороны, освобожденный заложник может передумать или пострадать от сердечного приступа. С другой, – теракты можно в будущем предотвратить. Особенно в контексте событий 7 октября есть также признаки государственного провала – обвинения, с которыми правительству Нетаньяху придется столкнуться после вой­ны. Таким образом, в суждениях о спасении жизни играют роль не цифры, а концептуальные пары настоящее/конкретное здесь и будущее/абстрактное там.

Если хотите удержать государство от того, чтобы оно показывало себя восприимчивым к шантажу, можно рассмотреть возможность внесения освобожденных террористов в ликвидационный список спецслужб для отработки после завершения сделки. Хотя в конституционных государствах такой способ считается не совсем политкорректным, он, безусловно, более морален, чем принесение в жертву похищенных гражданских лиц ради государственных целей.

 

Томас МАУЛЬ

 

Cложный, но единственный доступный путь

На мой взгляд, у нас не было иного выбора, кроме как согласиться на эту сделку, несмотря на ее несовершенство… Основная причина в том, что вой­на зашла в тупик. Израильская стратегия «коридоров» – раздела сектора на 2–3 зоны для того, чтобы изолировать и ослабить ХАМАС, – хоть и нанесла серьезный урон организации, но так и не смогла уничтожить ее власть в секторе Газа.

Эта стратегия требует почти бесконечного времени и терпения – как израильского, так и американского и международного. И все эти ресурсы ограниченны. Такая стратегия также требует долгосрочного примирения с фактом удержания заложников. Многие израильтяне понимали, почему нужно отдать приоритет победе в Газе над возвращением всех заложников. Но в ходе вой­ны всё больше израильтян переходит в лагерь сделки. Почему? Ответ прост: выше возвращения заложников они были готовы поставить победу, но не застой.

В этот момент в игру вступил Трамп. В отличие от администрации Байдена, верящей в дипломатию, подход Трампа иной – он любит решительные действия и ненавидит затягивание. Фактически он сказал израильтянам: если не можете завершить ситуацию в Газе победой, я не потерплю застоя. Давление Трампа привело к уступкам со стороны как ХАМАСа, так и Израиля. ХАМАС отказался от требований полного прекращения вой­ны, полного вывода войск и начала восстановления сектора как условия освобождения большинства заложников. В такой ситуации Израиль не мог продолжать затягивать конфликт, особенно учитывая беспрецедентное противостояние с администрацией Трампа. И, в отличие от Байдена, Трамп способен радикально нарушать правила как в нашу пользу, так и против нас.

Главный урок: нельзя игнорировать традиционные принципы ведения вой­ны. Хочешь победить и сменить режим противника? Захвати его территорию и установи альтернативное правительство. Этот необходимый этап нельзя пропустить. Только после этого можно говорить о передаче территории другой стороне.

Второй принцип: вопреки современной интерпретации международного права, невозможно победить такого противника, как ХАМАС, в «гуманитарных перчатках». В частности, нельзя предоставлять помощь во время боевых действий. Это не работает, и все механизмы фильтрации могут только задержать, но не предотвратить плохой результат. Это не значит, что нужно морить население голодом. Что действительно нужно было сделать – это создать управляемые лагеря беженцев на полностью контролируемых нами территориях и направлять гуманитарную помощь только туда.

Куда двигаться дальше? Соглашение дает Израилю возможность вернуться к боевым действиям после первого этапа. Было бы ошибкой заявлять о намерении возобновить боевые действия. Вместо этого мы должны четко заявить: мы не потерпим правления ХАМАСа в Газе. Согласно сделке, мы даем ХАМАСу шанс согласиться на замену их режима другим и эвакуацию их лидеров из Газы. Это должно быть нашим главным условием на втором этапе. Если ХАМАС не согласится – мы оставляем за собой право возобновить боевые действия. И тогда, после того как все варианты создания альтернативного правительства в Газе без боевых действий будут исчерпаны, мы вернемся к боевым действиям, но уже для захвата территории, а не для затягивания конфликта.

Трампу скажем: мы готовы идти с вами, чтобы достичь соглашений, которые изменят лицо Ближнего Востока. Если это возможно мирным путем – прекрасно. Покажите, как. Но если невозможно, дайте нам воевать без перчаток, чтобы победить. Вот метод общения с Трампом, и я думаю, он поймет. Это сложный, но единственный доступный сегодня путь к победе.

 

Дани ОРБАХ

 

Это не сделка, а преступление

Решение израильского правительства… нельзя называть «сделкой». Это было вымогательство. Вы бы назвали сделкой, если бы кто-то похитил вашего ребенка и вы «согласились» заплатить выкуп, чтобы вернуть его? Конечно, нет. Похищение было преступлением. А вымогательское требование – дополнительное преступление.

Поэтому правильное описание произошедшего заключается в том, что Израиль под давлением США уступил незаконным и вымогательским требованиям ХАМАСа как единственному способу спасти жизни похищенных… в основном гражданских, заложников... Так что давайте перестанем использовать термин «сделка».

Террористическая группировка, «ведущая переговоры» с демократическим государством, всегда имеет преимущество. Террористов не сдерживают ни мораль, ни закон, ни истина… С другой стороны, демократия должна соблюдать нормы закона и прислушиваться к мольбам семей заложников. Результат этих усилий был плох для безопасности Израиля, но хорош для оставшихся в живых заложников и их семей. Сердце управляет мозгом, как это часто бывает в моральных демократиях… Этот компромисс понятен как сострадание, даже если не является убедительным как политика.

Если бы демократические страны проводили политику отказа от переговоров с террористами, это могло бы препятствовать терроризму. Но каждая страна подчиняется требованиям похитителей и вымогателей, поэтому захват заложников стал основной тактикой террористов. А остальные – соучастники.

Особенно соучастниками, на руках которых кровь, являются сторонники ХАМАСа в университетских кампусах, скандирующие об интифаде и революции. Также соучастниками являются международные организации, такие как Международный уголовный суд… Эти сторонники терроризма поощряли ХАМАС к многомесячному сопротивлению, полагая, что их поддержка заставит Израиль пойти на уступки.

Студенты-террористы, поощряющие ХАМАС продолжать свои убийства, должны ответить за свое соучастие в зле. Несмотря на то что они имеют те же права по Первой поправке, что и евреи, к ним следует относиться с тем же презрением, что и к нацистам, ККК и расистам, поддерживающим насилие. Первая поправка не дает им права быть нанятыми порядочными работодателями…

Американский закон предусматривает уголовную ответственность за оказание материальной поддержки террористическим группировкам. Мораль, в отличие от закона, должна считать аморальным оказание любой поддержки – материальной, политической, экономической или демонстративной – любой террористической группе. Однако кандидаты в президенты и вице-президенты от Демпартии призывали прислушаться к посланиям этих протестующих. Они никогда бы не сказали этого о демонстрантах, выступающих за линчевание чернокожих или изнасилование женщин. Но ХАМАС линчует евреев и насилует еврейских женщин. Моральной разницы нет.

Давайте приветствовать новость о том, что, возможно, 33 из 98 заложников будут освобождены, причем некоторые из них живыми, понимая, что то, что ХАМАС вымогает у Израиля в обмен на это, может поставить под угрозу безопасность Израиля в будущем и стоить еще большего количества невинных жизней. И давайте возложим вину за все смерти в Газе на ХАМАС и на полезных идиотов и бесполезных фанатиков, поддерживающих террористов-убийц.

 

Алан М. ДЕРШОВИЦ