Легко ли быть гуманистом

В день зверского нападения ХАМАСa, 7 октября, израильский драматург Майя Арад Ясур находилась дома в Тель-Авиве со своей семьей. Там она пережила несколько ракетных обстрелов, которые велись из сектора Газа. Уже по первой утренней тревоге, за которой последовали еще две, Майя поняла, что на этот раз происходит нечто совершенно иное, непохожее на прежние атаки. В ее доме нет убежища, поэтому семье драматурга приходилось спасаться у соседей. Они даже дали Майе ключ от своей квартиры, чтобы можно было быстрее укрыться. Она вспоминает: «Первую неделю мы спали вместе с соседями на полу рядом с убежищем. Мы опасались ночной тревоги. Посреди ночи невозможно быстро разбудить маленьких детей и бежать с ними».

Дар Майи Арад Ясур заключается в умении объединять слово и действие. Ее пьесы переведены на многие языки. Спектакли по ним поставлены в Израиле, Германии, Австрии, Норвегии и США. Хамасовская резня 7 октября пошатнула жизненные устои Майи и веру в человечество. Но требовалось свидетельствовать и действовать без промедления. Всего за несколько часов она написала пьесу «Как после резни остаться гуманистом за 17 шагов». Произведение уже представленo и будет проходить или как 25-минутный спектакль, или как сценическое чтение в 16 театрах Германии («Wie man nach einem Massaker humanistisch bleibt in 17 Schritten»).

Израильская премьера пьесы состоялась в конце декабря в Арабо-еврейском театре в Яффo. Майя считает его сцену наиболее подходящей для ее пьесы. Журналист Игаль Авидан спросил драматурга, хотела бы она, чтобы ее призыв к человечности был переведен на арабский язык? Она ответила: «Это было бы очень интересно. Ни одна из моих пьес еще не переведена на арабский, но я была бы не против этого, потому что одна из наших проблем на Ближнем Востоке заключается в том, что у нас отсутствует культурный обмен с нашими арабскими соседями. Его нет даже с теми странами, с которыми у нас „холодный мир“».

Майя хорошо известна в Германии своими пьесами «Бог ждет на остановке» и «Бомба – вариации на тему отказа». Тем не менее вскоре после резни у нее были большие опасения, что немецкая публика неправильно поймет ее новую пьесу. Она даже подумывала о переносе премьеры. Неуверенность в себе действительно сбила ее с пути. Душевная травма поставила перед Майей вопрос: можно ли остаться гуманисткой? Дабы убедиться, что крупнейшая резня в истории Израиля не разрушила ее собственный моральный компас, она начала писать уже в середине октября.

Драматург призналась: «Я никогда раньше не писала в таком диком темпе, повинуясь мощному порыву, словно ведомая подсознанием. Я закончила пьесу всего за несколько часов. Через неделю сделала совсем небольшие правки. Слово здесь, слово там, одна запятая здесь, другая – там. Я отправила пьесу нескольким израильским театральным деятелям, которые близки мне по политическим убеждениям и которых я очень уважаю. Было удивительно, что эти израильтяне-либералы, израильтяне-гуманисты не смогли прочитать мой текст. Они были травмированы, уровень восприятия у них стал другим. 95% слов пьесы относятся к боли и страху израильтян. Я намеренно говорю „ израильтян“, потому что убивали не только евреев. Любой, кто не был гуманистом раньше, вероятно, не станет им и сейчас».

Недостаток дистанции от резни до написания пьесы вызвал у Майи большой страх поддаться эмоциям, оказаться необъективной. И еще она думала, что начнется региональная война против „Хезболлы“ с участием Ирана. В таком случае пьеса потеряла бы актуальность как документ своего времени с простым человеческим посланием, каковым Майя считает дневник Анны Франк.

Майя сомневалась: «Мне было неясно, буду ли я согласна со своим текстом спустя некоторое время, но, чем дольше длится война в секторе Газа, тем более актуальной мне кажется эта пьеса. В любом случае в ней есть универсальность. В ней не используются слова „израильтяне“ или „палестинцы“. Над одним из 17 советов израильская публика смеется от души. Он звучит так: „Не разговаривайте с европейскими гуманистами“. Очень легко быть гуманистом, когда всё воспринимаешь с безопасного расстояния. Студенткой я прожила в Амстердаме семь лет и столкнулась с прогрессивными левыми, которые называли Израиль колониальным государством и ставили под сомнение его право на существование. Я против движения BDS („Бойкот, изоляция и санкции“. – C. Г.). Я не могу принять или понять культурный бойкот Израиля. BDS препятствует тому, чтобы услышали мой голос. Таким образом глушатся голоса, желающие всем только добра».

 

Сергей ГАВРИЛОВ