На троих

Фрагмент романа «Москва 2042»

На русском языке вышла книга слависта Итана Поллока «Когда б не баня, все бы мы пропали», в которой есть такие строки: «Некоторые клиенты явно шли в баню за сексом и готовы были платить за него. Инспекция, проведенная Моссоветом в 1922 г., выявила, что банщики в семейном отделении Сандунов приводили клиентам проституток с улицы. За эту услугу банщикам перепадали чаевые и от клиентов, и от проституток».


<…> После таможенного досмотра мы двинулись дальше и вскоре приблизились к двери с вывеской:

ПУНКТ САНИТАРНОЙ ОБРАБОТКИ

Смерчев извинился и сказал, что санитарная обработка совершенно мне необходима, поскольку в Москорепе принимаются самые строгие меры против завоза из колец враждебности эпидемических заболеваний.

Искрина Романовна предложила взять на хранение мои ценные вещи, и я отдал ей сильно полегчавший «дипломат», часы и бумажник.

Комписы остались за дверью, а я вошел в помещение, которое оказалось предбанником с длинными деревянными скамейками. На одной из них в углу раздевались уже виденные мною шоферы паровика лесовоза и вполне дружелюбно разговаривали между собою на чистейшем, без всяких примесей предварительном языке, поминутно поминая Гениалиссимуса и его родственников по материнской линии.

Большой палец одного из шоферов был перевязан черной изоляционной лентой.

Глядя на шоферов, я тоже стал раздеваться. Как ни странно, несмотря на невыносимую жару снаружи, здесь было просто холодно, мое тело сразу стало синеть и покрываться гусиной кожей.

Женщина в белом халате скучала за деревянной перегородкой.

Шоферы сдали ей свою одежду, получили взамен каждый по деревянной шайке и пошли дальше. Я тоже подошел к тетке, сдал белье и получил шайку. Она была мокрая, скользкая и без ручки.

В следующей комнате я встретил женщину с большой машинкой, созданной, вероятно, для стрижки овец, а не людей. Женщина предложила мне постричься. Я сел, прикрываясь тазиком, и попросил подстричь меня под полубокс. Она, ничего не ответив и ничем меня не накрыв, тут же провела мне широкую просеку посреди темени.

– Мадам! – вскочил я. – Что это такое вы делаете? Да вы с ума сошли! Я же просил сделать мне полубокс.

Она сначала даже не поняла, чего я от нее хочу, а потом объяснила, что все граждане Москорепа стригутся исключительно только под ноль в порядке борьбы с ненужными насекомыми, а волосы сдаются на пункты вторсырья для дальнейшей утилизации.

Потерять ни с того ни с сего мою замечательную прическу было обидно, но, как говорят, снявши голову, по волосам не плачут.

Я проследовал дальше и вскоре оказался перед дверью с вывеской:

ЗАЛ ПОВЕРХНОСТНОГО ПОМЫВА

Сбоку от вывески был помещен документ, который назывался «ПРОЧТИ И ЗАПОМНИ». Это были правила поведения для моющихся. Они были составлены в возвышенных выражениях и сопровождены эпиграфом из какого-то якобы произведения Гениалиссимуса: «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и тело».

Правила начинались с сообщения об огромной и неустанной заботе, которую Гениалиссимус и руководимая им партия изо дня в день проявляют по отношению к гражданам коммунистической республики. Благодаря этой заботе практически каждый коммунянин получил возможность полностью и регулярно удовлетворять свои потребности в поверхностном помыве.

Однако, как постоянно учит Гениалиссимус, бережливость должна войти в привычку, должна стать второй, а то и первой натурой каждого коммунянина. Приступая к помыву, следует избегать расточительности и расходовать воду лишь в пределах естественной потребности, которую вычислить совсем нетрудно. Для этого надо умножить свой вес в килограммах на рост в сантиметрах и полученное произведение разделить на коэффициент 2145. В результате получим соответствующее реальным потребностям индивидуума количество шайкообъемов воды горячехолодной. Я несколько обеспокоился, что, прежде чем приступить к поверхностному намыву, мне придется произвести непосильные для меня математические вычисления, но приведенная тут же таблица меня успокоила, там было все подсчитано заранее. При моем росте 165 сантиметров и весе 78 килограммов моя потребность удовлетворялась ровно шестью шайкообъемами.

Правила также указывали, что потребителям пунктов помыва запрещено:

1. Мыться в верхней одежде.

2. Играть на музыкальных инструментах.

3. Отправлять естественные надобности.

4. Портить коммунистическое имущество.

5. Категорически запрещается разрешать возникающие конфликты с помощью шаек и других орудий помыва.

Читая инструкцию, я краем глаза заметил, что мимо меня сначала прошли двое мужчин, потом одна женщина, потом целая семья – муж, жена и мальчик, потом еще две женщины, все, естественно, голые. <…>

Изнутри зал поверхностного намыва ничего особенно интересного собою не представлял. Баня как баня. Длинные каменные лавки, краны вдоль стен, пар, гул голосов. Мужчины и женщины мылись вместе, меня это удивляло только потому, что происходило в Москве. Но такое свободное смешение полов мне приходилось видеть и за шестьдесят лет до этого еще в Третьем Кольце.

Зал был большой, с колоннами. На одной из колонн я увидел стрелку и под ней надпись: «Удовлетворение сексуальных потребностей за углом». Все-таки сколько удивительных перемен произошло за время моего отсутствия! <…>

Я прошел несколько шагов в направлении, указанном стрелкой, и передо мной возникли из пара те самые шоферы, которых я уже дважды видел. Держа в руках пластмассовые стаканчики с чем-то темным, они, явно с низменными целями, наседали на щуплую девицу, которая, как ни странно, была почти одета. Причинное место у нее было прикрыто клеенчатым лепестком, а на сосках были какие-то звездочки. Несмотря на игривые цели, лица у всех троих были сердитые.

Я хотел пройти мимо, но шофер с перевязанным пальцем остановил меня вопросом:

– Отец, третьим будешь?

В другой раз я на обращение «отец» мог бы обидеться, а то и в рожу заехать. Но сейчас я обрадовался, узнав, что святая традиция пить на троих дожила вместе со мной до коммунизма. Аромат болтавшейся в стаканчиках жидкости достигал моих ноздрей, но, прямо сказать, был не очень-то аппетитен. Но дело не в аромате. От одного только запаха того, что мне приходилось лакать, лошади падали в обморок. И сейчас я выпил бы хоть керосин. Но я до того устал, что от одной рюмки чего угодно мог бы просто свалиться и не встать. Поэтому я себя пересилил и, приложив руку к груди, сказал шоферам наставительно:

– Извините, ребята, завязал. Сам не пью и вам не советую. Алкоголь разрушает печень и влияет отрицательно на умственные способности.

Шоферы переглянулись.

– Да мы вроде тоже не алкаши, – неуверенно сказал перевязанный. – Мы же тебя не пить приглашаем.

– А чего делать? – спросил я удивленно.

Мужики опять переглянулись, а девица хихикнула.

– Надо же! – озадаченно сказал перевязанный. – Чего делать, говорит. Ты что, не знаешь, что вот с такими-то, – он указал на девицу, – делают? Пойдем за угол, удовлетворимся.

– Втроем с одной женщиной? – Я не верил своим ушам. – Да это же свальный грех! Да как же можно допускать такое безобразие и бесстыдство? Ведь вы живете при коммунизме, за который люди гибли под пулями, сгорали на кострах, замерзали в болотах!

Несмотря на усталость, я вкратце рассказал им об Октябрьской революции, о Великой Отечественной войне, о блокаде Ленинграда и строительстве разных крупных сооружений.

– И ничем этим вы не дорожите, – сказал я и, плюнув, двинулся дальше.

– Слушай, папаша! – догнал меня перевязанный. – Ты чего это раскипятился? Псих, что ли? Да какие же мы развратники? Это не мы, это девки эти развратницы. Раньше они мыло это, – он показал на стаканчик, – по полбанки брали. Это было еще ничего. И потребность удовлетворишь, и помоешься. А теперь меньше трех банок не берут, вот и приходится скидываться.

Мне стало неловко оттого, что я чего-то здесь не понял. Я извинился, но сказал, что в их общем деле участвовать, к сожалению, не могу, потому что, во-первых, жене своей обычно не изменяю, а во-вторых, мыла нет, забыл в чемодане. На что шофер мне сказал, что мыльные потребности удовлетворяются здесь же, и указал на какую-то будку в углу, где голая толстуха выдавала подходившим стаканчики. Мы с моим новым знакомым подошли, я получил свой стаканчик, понюхал и отдал шоферу.

Уж как он меня благодарил!

– Ты, отец, – сказал он, – я вижу, приезжий и в нашей жизни не разбираешься. Так если чего будет нужно, обращайся прямо ко мне. Я в седьмой комколонне работаю, меня там все знают. Мое новое имя Космий, но все меня Кузей кличут, по-старому. Так что, если тебе чего нужно, кардан какой или кривошип, приходи прямо в колонну, я тебе все чего хочешь достану.

Поблагодарив его, я пошел искать воду. Везде на стенах и на колоннах были несмывающиеся надписи такого примерно рода:

ВОДА – ИСТОЧНИК ЖИЗНИ

ВОДА – НАРОДНОЕ ДОСТОЯНИЕ

КТО РАСТОЧАЕТ ВОДУ, ТОТ ВРАГ НАРОДА

ОДНИМ ШАЙКООБЪЕМОМ МОЖНО НАПОИТЬ ЛОШАДЬ

А приблизившись к стенке с кранами, я увидел плакат, с которого кто-то, похожий на красноармейца времен Гражданской войны, наставил на меня палец со словами: «Ты израсходовал лишнюю шайку!».

– Не я, – сказал я. – Я вообще еще ни одной шайки не брал.

Конечно, красноармеец был всего-навсего нарисован, но выглядел так натурально, что под его взглядом я невольно ежился. Потребность свою я удовлетворил лишь на треть, то есть из положенных мне шести шаек использовал только две. Я подумал, что за такую экономию мне, может быть, даже полагается какой-нибудь орден. Впрочем, ордена я требовать не стал и пошел к выходу.

На выходе мне вернули мою одежду. Она была горячая после прожарки. Пуговицы пиджака расплавились. Но молния на брюках осталась цела, она у меня металлическая.

 

Владимир ВОЙНОВИЧ

(1987)

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Топтыгин 1-й

Топтыгин 1-й

Глава из сказки «Медведь на воеводстве»

Угадайка

Угадайка

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

«У нас от него сын!»

«У нас от него сын!»

Последняя неприятность

Последняя неприятность

Нервы...

Нервы...

Петух раздора

Петух раздора

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

Первый начавший

Первый начавший

Исторический рассказ

ЗАС

ЗАС

Грустно

Грустно

Завсегдатай

Завсегдатай

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!