Монтажная стружка

«Он медленно пошел впереди меня, опираясь на палку, сухой, кривоногий, и я услышал, как он бормочет: „Что? Нет, я не еврей. Что? Нет, я не еврей“. Он не замечал, что я шел за ним совсем близко, почти вплотную, испуганный и завороженный этим полушепотом…»

Рассказы Наума Ваймана – почти притчи. А иногда, кажется, притчи самые настоящие, как, например, библейски-таинственная, жуткая в своей глубине история старого безумца, бредущего из ворот психлечебницы «с растрепанной седой бородой и черными провалами глаз», упорно и отчаянно отрицая свое еврейство. Эти истории, конечно, об опыте, несопоставимо менее травматичном, чем тот, о котором свидетельствовал Ганс Гюнтер Адлер. Они – о чем-то куда более нормальном – и более глубоком, более неустранимом: о трудности (и в конечном счете, да, трагичности) удела человеческого вообще, о коренной его печали.

Они – о границах, в которые упирается человек, не согласный с ними смиряться и не умеющий из них выбраться. «Там, где небо светлело и тревожилось, лежала граница между мирами, к которой они спешили...» Они – о тоске по большой настоящей жизни, о ее недостижимости и тайной возможности. Тут, на самом деле, что ни история – то формула. И всё – о самом существенном. Не только об уязвимости и беде – хотя тень их, кажется, постоянно следует за героями рассказов, как та, нелепо огромная, что, отбрасываемая бредущим по темной московской окраине Осей Сапожниковым, перескакивает – под «чудом уцелевшим допотопным фонарем» – со стены на стену.

Не переставая быть притчами-формулами, эти истории конкретны до осязаемости, зримы до кинематографичности, каждая – почти сценарий. Рассказанные изнутри еврейского опыта, они – именно благодаря пристальному, терпеливому, не склонному обольщаться вниманию к тому, как этот опыт устроен (и да, любви к этим нескладным, не слишком счастливым и очень живым героям), – указывают за его пределы.

Наум Вайман. Монтажная стружка: рассказы // Новости недели. – № 4918. – Тель-Авив. – 30.01.2020.