Дело государственной важности
![](files/epanorama.model.Article/image/96/51/humor_1.jpg)
Генри Резник, адвокат: «Мы [в России] живем если не непосредственно в сумасшедшем доме, то в приемном покое, и уже ничему нельзя удивляться».
Мы представляем классические образцы сатиры и юмора. Авторы этих произведений не перестают удивлять остротой мысли и безудержной энергией творческого куража. К тому же эти сочинения не утратили своей актуальности и могут служить ответом на заявления наших современников.
Его высочество владетельный князь Оксенгаузенский впал в слабоумие, настолько явное, что это заметили даже его министры, которые и сами отнюдь не были титанами ума. Не станем рассказывать о том, как долго кабинет министров, обсуждая этот вопрос, ходил, как говорится, вокруг да около, пока решился заявить во всеуслышание, что его высочество князя Аладара XXI постигло умственное расстройство, которое нельзя характеризовать иначе, как полный маразм, и что вследствие этого он больше не способен управлять княжеством.
Только министр двора был в душе не согласен с этим заключением, но не стал возражать, опасаясь, как бы коллеги чего доброго не объявили идиотом и его – найти повод было бы нетрудно, – и потому проголосовал вместе со всеми; решение было вынесено единогласно.
Для того чтобы установить регентство, нужно было подкрепить свидетельством врача-специалиста то, что было уже давно ясно всем окружающим. Премьер-министр взял на себя нелегкую миссию поговорить с придворным лейб-медиком его высочества. Вызвав медика к себе, он сказал:
– Дорогой господин медицинский советник, я пригласил вас, чтобы обсудить состояние здоровья его высочества. Мои коллеги того мнения, что несомненные и богатые душевные дарования нашего высокородного князя в последнее время…
– …развиваются сверх ожиданий?.. Вы совершенно правы, ваше превосходительство!..
– Вы угадали мою мысль, господин медицинский советник. Эти редкостные дарования его высочества развиваются не только сверх всяких ожиданий... но и в совершенно неожиданном направлении… гм… гм… Одним словом, все это просто поразительно. Вчера я имел честь сопровождать его высочество на прогулке. По дороге нам попались силки, расставленные птицеловом. Его высочество стал расспрашивать меня об их устройстве. Я объяснил ему, что птицы прилипают к веткам, намазанным клеем, и так попадают в руки птицелову. Его высочество со свойственной ему благосклонностью выслушал мои объяснения, а потом соизволил осведомиться: «А что, если прилипнет сам птицелов? Тогда он попадает в лапки к птичкам?»
– Гениальная острота! Гениальная! – смеясь, воскликнул лейб-медик. – Вот видите, ваше превосходительство, его высочество становится все остроумней.
«Этот тип тоже впал в слабоумие», – подумал премьер-министр и не стал больше задерживать лейб-медика.
Неторопливо шагая восвояси, лейб-медик размышлял о том, что означает этот разговор. Премьер-министр как будто недоволен его ответом… Что же нужно премьеру? Лейб-медика вдруг осенило: да, да, несомненно! Эти люди замышляют что-то против его высочества. Они хотят, чтобы он, лейб-медик, дал неблагоприятное заключение о повелителе. Кто знает, что здесь готовится! А что, если после Турции и Португалии пришел черед княжества Оксенгаузен? И это министры его высочества! Но он, лейб-медик, раскроет их гнусный заговор. Он изобличит их!
На другой день лейб-медик узнал, что в Оксенгаузен прибыл из Берлина знаменитый невропатолог профессор Гшейдтле и был принят лично князем, а после этого имел долгую беседу с премьер-министром. Лейб-медик решил идти ва-банк. Он надел парадную форму и отправился с визитом к приезжей знаменитости.
– Как жаль, – сказал он после нескольких приветственных фраз, – что знакомством с вами, уважаемый профессор, мы обязаны такому прискорбному обстоятельству.
Профессор посмотрел на лейб-медика с удивлением, но потом сказал:
– Ах, да, вы ведь личный врач его высочества и, конечно, в курсе событий. Поистине это весьма огорчительно. Но что поделаешь! Его высочество безнадежен. Я полагаю, что ваш и мой диагноз совпадают: о выздоровлении не может быть и речи. Его высочество по воле божией навсегда останется слабоумным. Править княжеством он, конечно, не способен. Или вы иного мнения?
– О нет, отнюдь нет, уважаемый профессор, – ответил лейб-медик, у которого даже дыхание перехватило. – А как долго наша столица будет иметь честь видеть вас в своих стенах?
– Я уезжаю сегодня вечером, господин медицинский советник.
Но вечером профессор не уехал. Когда он уже садился в экипаж, кто-то положил ему руку на плечо и арестовал именем закона.
– За что? – недоумевал профессор.
– За оскорбление достоинства его княжеского высочества, которое вы допустили в разговоре с лейб-медиком.
И вышеупомянутый профессор был посажен в тюрьму. Прокуратура, восхищенная своей распорядительностью, растрезвонила о случившемся по всему городу. Прокурор явился к министру юстиции с докладом. Когда он повторил злополучную фразу профессора о слабоумии князя, министр прервал его гневным возгласом:
– Скажи он это о вас и о лейб-медике, это была бы самая бесспорная истина в мире!
Прокурор вернулся от премьера в полном недоумении.
Кабинет министров собрался на экстренное заседание и констатировал, что положение в стране сильно осложнилось.
– Не можем же мы на основании отзыва одного профессора отправить его высочество на покой, – сказал премьер. – Нужны заключения других ученых. Но если они признают, что князь здоров, то оскандалимся мы. Если же они решат, что его высочество – идиот, придется посадить в тюрьму этого осла – лейб-медика, а иначе весть о его диагнозе распространится по всей стране. Что же, спрашивается, делать?
– Надо избавиться от лейб-медика.
– Легко сказать. А как?
– Давайте посадим его в тюрьму, – предложил министр юстиции.
– За что?
– Вот же! Уж если нам надо кого-нибудь посадить, повод всегда найдется.
– Вызовем его сюда.
– Это идея!
Но посланный вернулся ни с чем. Лейб-медик велел передать, что считает кабинет министров сборищем заговорщиков и государственных изменников и не желает с ними разговаривать.
Министра юстиции это привело в восторг.
– Вот он и попался! – воскликнул он. – Этого мне и нужно. Разве не оскорбление его высочества – утверждать, будто князь может почтить своим доверием изменников и заговорщиков?
В тот же день лейб-медик был посажен в тюрьму и даже оказался в камере по соседству с берлинским коллегой.
Само собой разумеется, что эти два ареста стали величайшей сенсацией в столице. Кабинет министров развил бешеную деятельность: он разослал телеграфные приглашения различным медицинским светилам, которые могли бы дать заключение об умственных способностях Аладара XXI. Но светила, прочтя в газетах о том, что произошло в княжестве Оксенгаузен, воздержались от поездки, решив, что это попросту ловушка, чтобы заманить людей и арестовать их под предлогом оскорбления его высочества.
Кабинет министров был в отчаянии, а князь день ото дня глупел. Прошла еще неделя. Его высочество уже нельзя было выпускать из тесного круга самых близких людей, ибо всем стало бы ясно, в каком он состоянии.
Спустя две недели кабинет министров снова собрался обсудить положение. Министр иностранных дел доложил о безуспешных переговорах с заграничными медицинскими светилами, присовокупив, что таким путем ничего сделать не удается.
Премьер-министр после долгого размышления сказал:
– А стоит ли, собственно, что-нибудь делать?
– То есть как так?
– Наш венценосный князь впал в слабоумие, это факт, но это случилось уже давно, а в княжестве все идет своим порядком. Разница лишь в том, что его высочество не занимается государственными делами. А разве так уж нужно, чтобы он занимался?
Никаких светил в Оксенгаузен больше не приглашали. Его высочество Аладар XXI остался князем Оксенгаузенским.
Перевод Т. Аксель
Уважаемые читатели!
Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:
старый сайт газеты.
А здесь Вы можете:
подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты
![](epanorama/i/epanorama.model.Maintxt/logo/23/23/panorama-logo.png)
в печатном или электронном виде
![](files/sgwa.plugin.adv.model.Advitem/image/93/43/jr.png)
Смех и грех