«Театр – наша светская синагога, наш храм»

Рои Хен

Рои Хен – один из самых заметных представителей современной израильской литературы. Писатель, драматург, переводчик и полиглот, он работает на стыке литературных и театральных миров, а в своем творчестве часто затрагивает темы идентичности, памяти и внутренней свободы. 40-дневное турне по Германии, Австрии, Швеции и Италии Рои Хен начал с Дюссельдорфа. Аудитории, собравшейся на «квартирник», организованный Таней Рубинштейн-Горовиц, он представил свою новую книгу «Шум». Рои Хен любезно согласился ответить на вопросы нашего корреспондента.

– Рои, расскажите о себе. Как вы пришли к литературе и драматургии? Когда заинтересовались русской культурой, что стало отправной точкой?

– Я родился в Израиле. Мои предки со стороны отца приехала в Палестину в 1492 г., после изгнания евреев из Испании. Дедушка родился в Тверии, отец в Тель-Авиве. Они говорили на ладино – это диалект евреев из Испании. Бабушка и дедушка со стороны матери из Марокко. Дедушка был рыбаком, родился в Касабланке. Бабушка не умела ни читать, ни писать, но оказала на меня большое влияние. Звали ее Фартуна, а я ласково называю ее моя Фартуна Родионовна. Мои родители не имели никакого отношения к России и литературе: папа – ювелир, мама работала в гостинице. Книгами я заинтересовался только в 14 лет, когда перешел в новую школу. Отец моего друга, режиссер Моше Мизрахи, поставивший оскароносный фильм «Вся жизнь впереди», дал мне прочитать «Преступление и наказание» Достоевского. Это было круто. Я прочитал, что три студента – Родион, Романович и Раскольников – убили старушку, для меня это были разные люди, а потом зачем-то и ее сестру. И хотя я почти ничего не понял, и о Петербурге никогда не слышал, роман чем-то зацепил меня, не оставил равнодушным. Следующая книга – «Евгений Онегин» на иврите. О великом русском поэте Пушкине я ничего не слышал, но звучание, мелодика, ритм его стихов мне понравились. Произошел какой-то эмоциональный всплеск. Постепенно я начал читать в основном русскую литературу: Лермонтова, Булгакова, Набокова, Тургенева, Леонида Андреева… Параллельно взялся учить русский язык. Пытался разговаривать с незнакомыми людьми на улице, спрашивал, например, который час, они мне что-то отвечали, я не понимал, но это меня не смущало. В 19 лет попал в театр «Гешер» и стал преподавать иврит русским артистам. Здесь произошла встреча с уже ушедшим от нас основателем театра и его художественным руководителем Евгением Михайловичем Арье, у которого я многому научился. Я стал «домашним» драматургом. Но все эти годы мечтал стать писателем. Мучился, страдал… и написал роман «Души», над которым работал пять лет.