Семен Дубнов и «еврейская революция»

Семен Маркович Дубнов
© prabook.com/web/simon.dubnow

Бесчисленное количество раз вескими аргументами опровергалась мифология о «еврейской революции» 1917 г. в России, но и по сей день на постсоветских просторах эти мифы нередко бытуют. Выдающийся еврейский историк, автор многотомных сочинений, концепции истории еврейского народа Семен Маркович (Шимен Меерович) Дỳбнов был одним из тех видных еврейских деятелей, которые изначально и бесповоротно не приняли большевизм. Мысли, навеянные первыми годами власти большевиков (1917–1922), «свои переживания в большевистском царстве» представлены им в интереснейшей книге воспоминаний и размышлений «Книга жизни», построенной на его постоянных дневниковых записях разных лет.

Узники красного Петербурга

Российские события конца октяб­ря 1917 г. Дубнов называет «самым жутким моментом моих воспоминаний», «черными днями». «Как все сторонники Февральской революции, которая свергла царизм и создала демократическую республику, я воспринял октябрьский переворот как контрреволюцию слева, как преступление против демократии». Для историка это потопление Февральской революции «в грязи низменных инстинктов масс». Разгон Учредительного собрания за то, что «выборы дали большинство противникам большевизма», водворение «диктатуры пролетариата», отречение от парламентаризма, всеобщего избирательного права, отказ от разделения исполнительной и законодательной власти и прочих «предрассудков буржуазии», уничтожение свободы слова, печати и собраний, идущий по нарастающей террор правительства Ленина–Троцкого – всё это, отмечаемое им, подтверждало верность его изначального вывода.

Житель Петербурга, Дубнов оказался в эпицентре происходящего и подробно фиксировал развертывающееся вокруг. Но не только поверял дневнику свои тревоги, но и несколько раз публично выступал против «самодержавия» нового режима, который на первых порах еще не полностью задушил свободу слова. Его возмущали дес­потизм буйной черни и льстящие ей демагоги, штыки озверевших солдат и матросов, отсутствие совести и элементарной справедливости, лживая большевистская газета «Правда» и другие издания большевиков, «революционный трибунал» с малограмотными судьями из рабочих и солдат, террор за «контрр­еволюцию», т. е. контрбольшевизм, обагряемые кровью мирных противников большевиков улицы Петербурга, убийства благороднейших борцов за свободу. «Пока приговаривают к тюрьме, скоро начнут рубить головы, по учебнику французской революции», – предрекает Дубнов еще в самом начале большевистского правления. Он часто проводит параллели с репрессиями Французской революции, говорит о «маратах из Смольного», заглушающих народный голос.