Не стану рассказывать, что было дальше

Давным-давно – я еще на втором курсе учился – провожал я одну хорошую девочку из университета домой. Пешком. Но провожал очень выгодным для себя маршрутом. Мы учились на Моховой, она жила на Садово-Триумфальной, а я – в Каретном ряду. Поэтому мы вышли из калитки нашего университетского садика и – за разговором – перешли улицу Горького, миновали Госплан, Дом Союзов, скверик Большого театра, и мимо ЦУМа, мимо Пассажа, мимо Столешникова стали подниматься по Петровке вверх.

Это я специально так ее повел, чтобы пройти мимо моего дома. Был вечер, пятница, родители с Ксюшей уехали на дачу. В общем, сами понимаете.

И вот мы, наконец, дошли до угла Каретного ряда и Садовой. Мой подъезд – красивый, со стеклянной дверью – был прямо на углу. И я этак спокойно и по-дружески сказал ей:

– Давай зайдем ко мне? У меня как раз никого нет.

– А что делать будем?

– Ну… – сказал я. – Да ничего такого. Чаю попьем. Поговорим.

– А музыка у тебя есть?

На самом деле музыки-то у меня не было. Но магнитофон был. «Живые» записи Галича, Окуджавы, старый Лещенко, представьте себе, и какой-то джаз. Но я, конечно, сказал:

– Полно музыки! Целый шкаф пленок. И пластинки есть, мама из-за границы привезла еще давно. Старые, но забавные. Марлен Дитрих и всё такое.

– Ага, – кивнула она. – А еще что-нибудь есть такое, интересное?

– А то! Альбомы разных художников, тоже мама привозила.

– Понятно, – кивнула она.

Но было видно, что ей все это не очень нравится. Тогда я сказал:

– А еще у меня есть машинописный том Гумилева. Мне его Ахмадулина подарила. Сама Белла Ахатовна мне лично!

– А ты, наверное, Гумилева наизусть знаешь? – спросила она.

– Знаю! – сказал я. – И не только его. Пастернака, Мандельштама, Цветаеву.

– Понятно, – вздохнула она. – Хорошо.

– Что «хорошо»? – спросил я.

– Хорошо, – повторила она. – Спасибо. Мы сейчас пойдем к тебе. Но только давай заранее договоримся, вот здесь, пока мы еще тут стоим.

– Давай. А о чем?

Она пристально посмотрела на меня и строго сказала:

– Давай договоримся. Никакой музыки. Никаких репродукций. Главное, никаких стихов! И вообще никакой болтовни! Придем – и сразу! Сможешь так? Да? Тогда пошли к тебе. Нет – так и скажи, я домой пойду, мне тут совсем рядом.

•

Ни за что не стану рассказывать, что было дальше.

 

Денис ДРАГУНСКИЙ