«Он был уникальной иконой в анналах физики»

Морис Гольдхабер в 1958 г.
© Wikipedia / American Institute of Physics

Специалистам в области ядерной физики это имя хорошо знакомо. Ведь Морис Гольдхабер внес значительный вклад в теорию субатомной физики: первым точно измерил массу нейтрона как новой элементарной частицы, открыл отрицательную спиральность нейтрино, способствовал открытию ядерного фотоэффекта, роли спина в ядерных реакциях и множеству других физических исследований на основе эксперимента, выдвинул новые идеи в космологии.

Гимназист из Хемница

Мориц Гольдхабер родился 18 апреля 1911 г. в австро-венгерском Лемберге (ныне Львов, Украина) в семье Карла (Хаима) Гольдхабера и Этель Фриш. Удивительно, что в том же году Резерфорд открыл атомное ядро, шутил позже ученый. У Морица были старший брат Лейзер, младший – Гершон и сестра Фридл. В июне 1914 г. Гольдхаберы находились в Сараево, когда там был убит австрийский эрцгерцог. Опасаясь вой­ны и призыва в армию, Карл, который был бизнесменом и интересовался египтологией, увез семью в Александрию, занявшись производством персидских ковров. А через месяц разразилась Первая мировая вой­на, британские власти объявили австрийцев врагами, и Карл был интернирован в лагерь, а остальных членов семьи депортировали в Австрию. После вой­ны супруги с детьми воссоединились и переехали на восток Германии, в Хемниц, где Карл с кузеном Якобом руководил фабрикой по производству чулок, что помогло сохранить финансовое положение семьи во время гиперинфляции в Германии начала 1920-х гг.

В Хемнице Мориц посещал гимназию, где наряду с латынью, французским и английским языками большое внимание уделялось математике и естествознанию. «У меня были хорошие учителя по математике и физике, но я не говорил с ними о своих идеях – это не было принято, – вспоминал Мориц. – Я делал всё более или менее самостоятельно. Математикой заинтересовался, когда мне было около 13 лет. Потом увлекся инженерией, но быстро переключился на физику. И к 17 годам был совершенно уверен, что хочу стать физиком... Меня почти сразу же заинтересовали более фундаментальные вещи, хотя я всегда интересовался любыми сложными явлениями».