«Если ты еще живой…»

Как только не называли поэта в современной ему печати – диапазон был невероятно широк, от «микроскопического писателя» (Чуковский, который потом сожалел об этом) до «короля поэтов» (журнал «Золотое руно»). А он сам в стихо­творении «Художнику» писал:

Если ты еще наивен,

Если ты еще живой,

Уходи от всех, кто в цехе,

Чтобы был ты только свой.

Убегай от мутных споров.

Что тебе в чужих речах

О теченьях, направленьях

И артельных мелочах?

Реализм ли? Мистицизм ли?

Много «измов». Ты есть ты.

Пусть кто хочет ставит штемпель

На чело твоей мечты…

И, откликаясь на недоброжелательную критику (которой хватало), еще в 1908 г. благодарил Господа, что в «житейской кутерьме» не стал ни депутатом, ни издателем, а, «как нищий», верит в случай и ко «всякой мерзости привык». Ну а когда придет неизбежное и старуха с косой постучится в его двери, ничего иного не останется сделать, кроме как обратиться к Создателю с такими словами:

Благодарю тебя, мой боже,

Что смертный час, гроза глупцов,

Из разлагающейся кожи

Исторгнет дух в конце концов.

И вот тогда, молю беззвучно,

Дай мне исчезнуть в черной мгле, –

В раю мне будет очень скучно,

А ад я видел на земле.

И тот, от которого всё зависит в этом мире, на его просьбу откликнулся: Саша Чёрный исчез, но остались книги – стихи, которые читают и перечитывают в нашем сегодняшнем аду. Поэтому – живой.