Не будет бала у Сатаны

С Тверской свернул в Малый Палашевский переулок. И даже вздрогнул. Шагах в двадцати от меня у кафе стояла молодая женщина. Она держала в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Эти цветы отчетливо выделялись на фоне ее черного весеннего пальто. Чтобы убедиться, что я не ошибаюсь, проходя мимо, я специально посмотрел ей в глаза. Все правильно. В ее карих глазах было именно что-то необыкновенное – никем не виданное одиночество. А еще что-то тревожное и даже, кажется, болезненное. Впечатление не портила даже глухая марлевая повязка от коронавируса, которые некоторые носят теперь и в Москве.

И столько в этих глазах было предопределенности, ожидания чего-то неотвратимого, что я, пройдя еще шагов двадцать, остановился. И, обернувшись к ней, закурил в ожидании того, что неминуемо должно было случиться. И чему я могу стать свидетелем.

Как в воду глядел. Через дорогу от нее стоял мужчина лет сорока в прекрасном и именно сером костюме. И смотрел на женщину с цветами. После недолгого замешательства он сошел с мостовой и пошел. И в этом его движении были и выигранные в лотерею деньги, и квартира от застройщика, и пятый прокуратор Иудеи, и всадник Понтий Пилат.

Он подошел к ней вплотную, не отводя глаз. А она, сквозь марлевую повязку, что-то спросила. Наверное, поинтересовалась, нравятся ли ему цветы. Он хотел ответить. Но вдруг запнулся. И несколько раз сухо прокашлялся в сторону, даже не прикрыв кулаком рот.

Женщина с букетом желтых отвратительных цветов ретировалась от него настолько быстро, что я с грустью понял: не будет вязаной шапочки с буквой «М», подвала от застройщика. И бала у Сатаны тоже не будет…

Генрих НЕБОЛЬСИН