Повесть о четырех братьях

Братья Шолем

На фотографии 1904 г. братья еще не знают, как сложится их взрослая судьба. Уже только по прошествии многих десятков лет зигзаги судеб братьев Шолем станут предметом многочисленных изысканий (среди них наиболее обстоятельные – исследования Джея Геллера, на которые и опирается прежде всего эта заметка), аргументами и основаниями для обобщающих выводов историков еврейства ХХ в. По словам Гершома Шолема, «совершенно разные пути, которые выбрали для себя четыре брата в грядущие годы, были типичны для мира еврейской буржуазии».

Различие же судеб братьев Шолем состояло в той пропорции, в которой каждый из братьев ощущал себя германцем и евреем, откуда преимущественно и следовали их политические убеждения.

Владелец типографии Артур Шолем и его жена Бетти Хирш Шолем соблюдали некоторые еврейские традиции, но в крайне облегченном варианте. Порой они собирались на шаббатную трапезу и на пасхальный седер. При этом по субботам в доме курили сигары, зажигая их от шаббатных свечей, на пасхальном столе маца и хлеб лежали в одной корзинке. Когда в очередной пятничный вечер семья обнаружила, что на кидушном бокале под ивритской надписью было выгравировано «Рождество, 1921», это не вызвало никакого протеста: еще в 1911 г. увлекавшемуся сионистскими идеями сыну Герхарду они преподнесли портрет Теодора Герцля в качестве подарка на Рождество – общегерманский и в значительной мере лишившийся религиозной подоплеки праздник, который отмечали и многие евреи. В Йом-Кипур Артур работал, о посте не было и речи.

Сыновья четы Шолем – Райнхольд, Эрих, Вернер и Герхард Артур – рождались с промежутком в два года.