«Сионистами нас сделала советская власть»

Чья она – память о Бабьем Яре, как советская власть превращала евреев в сионистов и каково будущее украинско-еврейских отношений – об этом и многом другом – в беседе с организатором первых митингов в Бабьем Яре, бывшим активистом еврейского национального возрождения в Киеве и печальным нонконформистом в сегодняшнем Израиле Эммануэлем (Амиком) Диамантом.

 

– Эммануэль, для вас Бабий Яр начался в августе 1961-го, когда Евтушенко на своем творческом вечере в Октябрьском дворце впервые прочитал ставшее знаменитым стихотворение. Почему эти строки вызвали тогда неприятие?

– Я очень любил Евтушенко, он был в то время моим кумиром, и публика, надо сказать, пришла в восторг от «Бабьего Яра», а я не очень… Дело в том, что за полгода до этого Куреневская трагедия возродила в общественном сознании память о Бабьем Яре. Но сам Яр – который советская власть до этого варварски уничтожала – был превращен в огромный строительный полигон, где в ходе землеустроительных работ еврейские кости смешивались с песком, глиной и стройматериалами. Всё это у Евтушенко осталось за кадром, всего этого он лукаво не заметил и не упомнил в своем стихотворении.

В то время в Киеве ходила по рукам поэма «Бабий Яр» молодого Юрия Каплана – ее боялись даже переписывать, передавали на слух, по памяти – вот она произвела на меня гораздо большее впечатление.

Тем не менее я очень благодарен Евгению Александровичу за Поступок: он впервые публично и громко произнес табуированное до тех пор словосочетание «Бабий Яр». И для многих это было как гром среди ясного неба. Что касается меня, то после того вечера в Октябрьском я понял, что отныне лично отвечаю за всё, что происходит вокруг, – и с Бабьим Яром, и с еврейским народом вообще. Потому что больше некому. Потому что я, возможно, последний еврей на планете, кого это еще интересует…

И тогда я взял фотоаппарат и пошел фотографировать – на сегодняшний день это единственное свидетельство того, что происходило в Бабьем Яре в августе 1961 г. Этот архив в марте 1971-го мне удалось вывезти в Израиль.