О чем писала Jüdische Rundschau 100 лет назад

На немецкий язык название нашей газеты переводится как Jüdische Rundschau. Именно так называется наше немецкоязычное издание. Еженедельная газета с таким же названием выходила в Берлине с 1902 г. Она была органом Сионистского союза Германии и до 1938 г. (когда была запрещена властями нацистской Германии) оставалась одним из самых популярных немецкоязычных еврейских изданий. В этой рубрике мы регулярно знакомим наших читателей с избранными материалами, которые ровно 100 лет назад публиковались на страницах Jüdische Rundschau.

 

Еще раз о Frankfurter Zeitung

Мы полагали, что наша полемика с Frankfurter Zeitung завершена. Мы не были готовы к тому, что как раз в то время, когда в Берлине печатался наш номер от 12 февраля со статьей «Проблема национального меньшинства», в вечернем выпуске Frankfurter Zeitung за то же число появится передовая статья, которая вынуждает нас к короткому послесловию.

Мы сосредоточимся на проблеме «двух отечеств», которую Frankfurter Zeitung называет главной и которую мы поставили в центр дискуссии. Здесь, пожалуй, необходимо привести абзац дословно.

Frankfurter Zeitung пишет: «Очень важно прояснить этот момент, потому что сионизм в своих опровержениях утверждает, что не имеет ничего общего с тем, что думаем мы. Нигде сионисты не заблуждаются столь основательно, как именно в этом пункте. Мы уже давно знаем, что сионизм не желает, чтобы его отношение к отечеству – Палестине – рассматривалось и использовалось в государственно-политическом смысле. Но нельзя закрывать глаза на факты, которые делают это невозможным. Мы задаем вопрос: где находится национальная родина немцев, которые постоянно живут в Польше, Чехословакии или, скажем, Италии? Или, чтобы лучше соответствовать современным условиям: где она должна была бы находиться? Достаточно произнести словa „родной дом“, чтобы сразу натолкнуться на правильный ответ. Родной дом, разумеется, имеют – и должны иметь – там, где проводят жизнь, где обустраивают свое существование. Как могло бы быть иначе? Нельзя же постоянно парить в воздухе. И не только дом, но и национальную родину человек имеет – и должен иметь – там, где он обосновался. Вся борьба за права меньшинств сводится к тому, чтобы им было позволено жить на земле своей родины как членам своего национального культурного сообщества. Это естественное право, с которым человек рождается, и только на основании справедливости может быть компенсирована неблагоприятность исторических судеб. Германия, например, вовсе не была бы в состоянии принять немцев диаспоры, да и большинство из них вовсе не захотело бы этого, потому что они, несмотря ни на что, укоренены в своем доме. Должно быть просто возможным – и должно стать возможным, – чтобы меньшинства могли жить на своих местах, не подвергаясь давлению из-за своей национально-культурной самобытности: они должны иметь свою национальную родину там, где они интегрированы в государство при полной политической лояльности по отношению к нему. Возможно, сионисты наконец поймут, что лелеемая ими инаковость вредит им. Мы, разумеется, желаем, чтобы немцы, где бы они ни находились, оставались верны своей культуре, но мы не желаем быть настолько близорукими, чтобы требовать от них отделять национальную родину от той земли, на которой они живут. Применительно к сионистам получилась бы, следовательно, такая аналогия: те сионисты, которые имеют место жительства в Германии и не эмигрируют, должны были бы видеть свою национальную родину в Германии, французские – во Франции и т. д. Но они этого не делают. По их собственному желанию их национальная родина находится не в Европе, а загадочным образом находится в Азии – в Палестине. Различие между сионистами и другими национальными меньшинствами очевидно, и нужно обладать почти безграничным оптимизмом, чтобы верить, что оно, однажды проявившись, не будет иметь последствий!».

Что можно противопоставить подобной аргументации? Кажется, автор статьи изрядно почерпнул мудрых советов от своего доверенного лица и эксперта по еврейским делам. Попытаемся распутать этот узел.

Прежде всего это вопрос терминологии. «Национальный дом» означает, по нашему мнению, родину нации, то есть место, где находится родина народа как целого. Следовательно, существует логическое различие между частной родиной и национальной родиной – даже если фактически они чаще всего совпадают. Для всей нации относительно неважно, где именно имеет свою родину индивид X и в каких сложных национальных, культурных или политических отношениях он находится. Важно же то, что определяющий центр нации, даже независимо от количественных соображений (как известно, в Америке живет больше ирландцев, чем в Ирландии), связан с определенной точкой мира, которая в духовном – если не сказать, в мифическом – отношении имеет значение для всего народа; точкой, с которой он с самого начала мысленно связывает свое существование.

На вопрос, где находится национальная родина немца, никто не ответит: в Италии или в Чехословакии, хотя там и живут истинные немцы. «Немец» – в некотором смысле абстрактный немец – не имеет иной национальной родины, кроме Германии. Автор передовой статьи Frankfurter Zeitung не хочет проводить различия между понятиями «национальная родина», «родина» и «отечество» в государственно-политическом смысле.

Мы можем оказать ему услугу – на мгновение стать на выбранную им зыбкую понятийную почву – и затем успокоить его: согласно нашему, то есть сионистскому пониманию, наш случай, поскольку речь идет о проблеме двух отечеств, полностью аналогичен тому, который он приводит. Если воспользоваться его терминологией, то «национальная родина» сиониста, живущего в Германии, – тоже Германия, в том же смысле, в каком «национальная родина» южнотирольских немцев называется Италией. Мы, однако, считаем такую терминологию неверной, вводящей в заблуждение и никому не полезной.

Национальная родина немцев, то есть родина немецкой нации, если использовать терминологию Frankfurter Zeitung, настолько далека от Италии, что практически находится в Германии. Немцы, живущие, скажем, в Венгрии и желающие сохранять культурную связь с немецкостью, при всей лояльной верности своему венгерскому отечеству тоже будут поддерживать определенные отношения с этим центром своей нации. Если они этого не делают, то, скорее всего, недолго продержатся.

Вероятно, много воды утечет в реке Майн, прежде чем Франкфурт сможет взглянуть на еврейский вопрос и оценить его не с предвзятостью и не под воздействием эмоций, а в соответствии с его истинной природой.

Кризис в еврейском клубе польского Сейма

Известие об урегулировании конфликта в Еврейском клубе польского Сейма, несомненно, будет в целом встречено с удовлетворением. Польское еврейство переживает сейчас тяжелое время. Его положение в данный момент, возможно, нaиболее тяжелое за все 12 лет прошедших после окончания войны. Систематическая политика лишения собственности, которую националистическая Польша проводила против своих еврейских граждан, за сравнительно короткое время достигла своей цели. Широкие массы польского еврейства находятся в нищете. И хотя социально-экономическая переориентация польских евреев желательна и, возможно, в будущем позволит снова укоренить в Польше несколько тысяч людей, сегодня приходится считаться с фактом, что в известном смысле миллион евреев оказывается «лишним» – следовательно, они должны будут эмигрировать и нуждаются в новом пространстве для продуктивного экономического развития. Этой территорией может быть только Палестина – не только потому, что все прочие страны захлопнули свои ворота, но и потому, что экономический процесс заселения целинной земли для еврейства со структурой, подобной нынешнему польскому, может быть успешно осуществлен лишь тогда, когда мощный импульс пробудит новые силы, когда часть людей внутренне изменятся и окажyтся способными сознательно приносить личные жертвы, чтобы навсегда покончить с былой нищетой и стать первопроходцами новой жизни. В этом заключается единственный аспект решения еврейского вопроса.

Между тем, как нетрудно понять, хаотическая ситуация отражается и во внутренних конфликтах. Внутри самой еврейской общины горячо спорят о том, какую политику следует проводить по отношению к польскому правительству. Однако речь идет не об отношении евреев к самой Польше, то есть к государству, гражданами которого они себя считают, а о позиции по отношению к правительству, которое видит в лишении прав части граждан, по всей вероятности, своего рода государственный интерес. Раскол мнений проходит не между отдельными еврейскими партиями, а, к сожалению, и через весь сионистский лагерь. Сионистами проводилась и так называемая политика примирения, и радикальная оппозиционная политика.

Не наше дело вмешиваться во внутренние дела польского еврейства, за которыми мы следим с большим участием, однако как сионисты мы приветствовали бы, если бы урегулирование конфликта, о котором теперь сообщается, оказалось окончательным. В этот момент, когда противники сионистской идеи во всем мире поднимают голову, такая крупная сионистская партия, как польская, не должна быть расколота. Мы полностью понимаем трудности и ценим наших друзей, которые сталкиваются с бесчисленными нерешенными проблемами повседневной жизни и прежде всего – с бедственным положением масс; поэтому мы приветствуем тот факт, что высшая инстанция сионистской партии – так называемый Верховный совет с большой энергией свел кризис на нет.

 

Jüdische Rundschau № 13,

16.02.1926