Налево, направо или напрямик через центр?

Обилие терминов и отсутствие стандартизированного языка, используемого в этой области, раздражает: «правый популист», «правый консерватор», «(определенно) правый экстремист»… Термины кажутся всё более взаимозаменяемыми. Безопасное обращение с тем, что когда-то консервативный политик Хайнер Гайслер назвал «ягодичной географией» – делением мира в соответствии с лево-правым растром, – стало гораздо сложнее с тех пор, как политический «брандмауэр» разделил мир на «добро» и «зло». За 16 лет правления Ангелы Меркель левый политический спектр был де-факто и негласно расширен за счет ХДС/ХСС, причем электорат этого не заметил или не оценил. Чтобы узаконить этот сдвиг, была отменена политическая доктрина Франца Йозефа Штрауса, согласно которой справа от ХДС/ХСС не должно быть легитимных демократических сил (говоря его словами: «Справа от нас есть только стена!»).

В то же время понятие «центр» постепенно переосмысливалось: политический центр перестал быть идеалом, результатом конкуренции идей между левоцентристскими и правоцентристскими партиями, а стал самостоятельной территорией, почти наследственным поместьем определенной партийной формации («демократические партии»). Федеральное агентство по политическому просвещению в своем пространном тексте, опубликованном в 2009 г., говорит о «мифе о центре» и называет стремление всех партий занять «место в центре» «проблематичным». В отличие от того, что исконно означает термин «центр», значение его с политической точки зрения совершенно неясно, это действительно «терра инкогнита». Он в принципе не подходит для описания фиксированной политической позиции.

Деление на левых и правых, часто воспринимавшееся как недифференцированное, но уточненное добавлением «центра» или «крайних», тем не менее с годами уступило место трехстороннему делению на левых, правых и центр, причем эти три понятия изначально не были равными. Право на участие в политических дебатах было предоставлено партиям и отдельным лицам в беспрецедентном объеме в соответствии с их классификацией в схеме «левые–правые», в которой «левым» разрешалось быть доброжелательной оппозицией (Левая партия) или партнером по коалиции (СДПГ, «зеленые»), в то время как «центр» (ХДС/ХСС) оставался в привилегированном положении постоянной правительственной ответственности до избирательного шока 26 сентября 2021 г., а термин «правые» (все остальные?) был низведен до собирательного термина для всего неправильного и нежелательного. С этого момента различие между «правыми» и «ультраправыми» было последовательно отменено.

 

Кардинальная стратегическая ошибка ХДС/ХСС

С точки зрения самопровозглашенного политического центра, стратегия, описанная выше, поначалу выглядела как ловкий трюк. Поскольку СДПГ и «зеленые», наряду с ХДС и СвДП, всё больше прославляли себя как «партии центра» и в то же время всё меньше опасались контактов с левоэкстремистскими партиями и политическими требованиями, союз ХДС/ХСС оказался в ловушке собственного изготовления, которая год от года становилась всё теснее в результате финансируемой за счет налогов «борьбы с правыми». Представьте себе, если бы Гельмут Коль призвал ко всеобщей «борьбе с левыми» перед лицом опасности крайне левых идеологий и режимов во время холодной вой­ны, обидев тем самым «левых» христианских демократов (Н. Блюм, Р. Зюссмут) или либералов (Г. Баум) и их избирателей в то время. (В США, как известно, такая «борьба с левыми» действительно велась в 1950-е гг. и известна сегодня под бесславным термином «маккартизм». Эта политическая аберрация потерпела крах через несколько лет.)

Стигматизация не только отдельных «правых» позиций, но и самого термина «правые», а также всего этого политического полушария, вероятно, может считаться одной из самых больших стратегических кардинальных ошибок ХДС/ХСС при Ангеле Меркель. На смену не совсем популярному правоцентристскому профилю ХДС/ХСС пришла туманная надежда на сохранение власти «широких альянсов», которые, однако, традиционно имели мало общего с точки зрения содержания. С тех пор ХДС/ХСС, лишенный содержания, действует без каких-либо реальных вариантов большинства и нудно, словно в замедленной съемке, движется к программной пропасти, в которую, кстати, упали десятилетия назад итальянские христианские демократы и, совсем недавно, голландские христианские демократы после столь же изнурительных многолетних периодов пребывания в правительстве. Ни те ни другие так и не вернулись на большую политическую сцену.

Как стало возможным, что партия Аденауэра, Эрхарда и Коля так гармонично и почти безмолвно сотрудничала с тремя левыми партиями на протяжении многих лет и воплотила в неограниченные действия правительства всю свою повестку дня, от «брака для всех» до европейского долгового союза, от «мультикультурного иммиграционного общества» до «борьбы с изменением климата»? Даже в богатые не всегда соразмерными мероприятиями годы пандемии коронавируса, во многом напоминавшие времена прусского милитаризма, между «демократическими партиями», которые все чаще представляли себя как «блок» на совместных плакатах и в межпартийных «кампаниях», не было никакого просвета.

 

Что на самом деле означают «левая» и «правая» политика?

В конце концов, некоторые ветераны ХДС/ХСС прекрасно осознают эту монументальную стратегическую ошибку, а некоторые и вовсе покинули ХДС по этой причине, выйдя из партии или будучи исключенными. Не кто иной, как ныне покойный патриарх партии Вольфганг Шойбле, в сентябре 2021 г. счел необходимым объяснить газете Donaukurier, что Меркель отчасти виновата в низких рейтингах ХДС и что время, прошедшее после ее ухода с поста председателя партии, было использовано ХДС недостаточно эффективно в содержательном плане. Теперь перед ХДС стоит дилемма: нужно объяснить, что в ХДС не может быть ни «мы будем делать всё как обычно», ни «мы будем делать всё по-новому».

Учитывая стабильные результаты выборов на национальном уровне, пока не похоже, что ХДС сгорает и может угаснуть, как умирающая звезда, превратившись в «черного карлика». Однако выборы в землях Саксония, Тюрингия и Бранденбург, которые прошли осенью минувшего года, скорее всего, маркировали собой то обстоятельство, что нынешняя политическая стратегия демонизации «правых» доведена до предела. Существует ли вообще угроза распада центра? Будут ли «правые» и «левые» партии снова сталкиваться друг с другом и раскалывать общество еще более непримиримо, чем когда-либо прежде?

Но что на самом деле означают «левые» и «правые» политические подходы? Разделение политических партий на правые и левые изначально было обусловлено организационными причинами и связано с рассадкой в Палате депутатов Франции в 1814 г.: с точки зрения президента, те партии, которые отстаивали существующий порядок, сидели справа, а те, которые хотели его изменить, – слева. Если перенести это на сегодняшний день, то сегодня ХДС, СДПГ и СвДП образуют единую «правую» партию, которую программно преследуют «зеленые», также входящие в правительство.

 

Первое явно «левое» правительство ФРГ

Правительство справа, оппозиция слева? Очевидно, что это слишком грубое разделение, и поэтому оно вводит в заблуждение. Тем не менее можно заметить, что классически «правые» политики, такие как Фридрих Мерц и Ханс-Георг Маассен, были бы или являются неплохими чиновниками, но им удивительно трудно реализовать желание перемен и выразить протест в публичной, агитационной манере. И наоборот, бунтарство вполне устраивает многих «левых» политиков, они, возможно, даже именно из-за него идут в политику, чтобы потерпеть грандиозный провал на полученном посту.

Однако со временем разделение по оси «правый–левый» сильно укоренилось в плане программы и идеологии, и в самое последнее время, когда бывшим левым революционерам было позволено поменять свои неуютные партизанские палатки в горах на роскошные президентские дворцы, как братьям Кастро на Кубе, левые смогли стать примерными государственниками и приверженцами порядка.

В 1969 г. Федеративная Республика Германия также пережила свое первое явно «левое» правительство под руководством социал-демократа и убежденного «левака» Вилли Брандта. Передвижение стульев в пленарном зале парламента прекратилось, потому что левые «борцы за перемены» могли управлять страной и без пересадок в парламенте. Иногда «левое» правительство даже становилось хранителем классически «правой» экономической политики, как, например, правительство Шрёдера с его либеральной экономической Agenda 2010. Мы уже видели, что это работало и в обратную сторону и что ХДС неоднократно проводил «левые» политические вопросы, которые «левые» партии никогда бы не продвинули самостоятельно.

 

С «правыми» не шутят

Еще в 2011 г. Федеральное агентство по политическому просвещению в тексте, который уже не найти на его сайте, смогло уверенно определить «левые» и «правые» ценности в различных политических областях без морализаторского подтекста. Согласно тому тексту, «левые» ценности – это «равенство» и «справедливость», в то время как «правые» – это «подчеркивание различий» (так, выходит, «разнообразие» – это правая ценность?), «авторитет» и «дисциплина». В экономических вопросах «левые» стремятся к государственному контролю, в то время как «правые» выступают за конкуренцию и рыночную экономику. И если «левые» рассматривают свободу в первую очередь как предотвращение социальных трудностей, то «правые» – как защиту от государственного контроля. Кто может отрицать, что у каждой из сторон есть фундаментальное право на существование?

Между тем, как подробно проследила Neue Zürcher Zeitung (NZZ), за десятилетия термин «свобода» почти полностью исчез из программ левых партий; былые революционеры устали, сбавили обороты или подружились с аппаратом, против которого когда-то так яростно боролись. И в рамках процесса «озеленения» провозглашенный с 1950-х «знаменосцем свободы» ХДС также в значительной степени отказался от упоминания о свободе. Партии свободы можно было бы узнать по букве F в их названии, если верить тщательно продуманной схеме NZZ и немногочисленным содержательным актуальным предвыборным плакатам оппозиционных партий. «У свободы по-прежнему есть друзья», – заявляет нам, например, СвДП, но в своих правительственных действиях она часто не предоставляет нам доказательств того, что она следует своим словам на деле. AfD в своем предвыборном манифесте заявляет, что «свобода и ответственность лежат в основе нашей концепции человека». А у «Свободных избирателей» даже в названии партии есть слово «свобода».

Ситуация сложная. Бывшие левые «зеленые», которые в начале 2020-х из-за угрозы обязательной вакцинации и жесткой «коронной» политики называли себя Querdenker или DieBasis, были опорочены как «правые». AfD, даже в свои невинные, неолиберальные дни «партии профессоров», возглавляемой господами Люкке, Хенкелем и Старбати, всё равно была опорочена: «правые» – это зло, с «правыми» не шутят. А «Свободные избиратели»? В «деле с листовками» (см. «ЕП», 2023, № 10) для них тоже не было скидки на молодость, им пришлось выдержать всю мощь «дубины нацизма», пока эта «дубина» в конце концов не нанесла ущерб одной из тех сил, которая этой «дубиной» размахивала. Чтобы проиллюстрировать абсурдность «борьбы с правыми», я попросил программу искусственного интеллекта ChatGPT выдать мне список всех обозначений для политических «правых».

 

Так говорила ChatGPT

Вот ее ответ: «Существует множество терминов, используемых для описания различных течений и позиций внутри политических „правых“. Вот некоторые из наиболее важных:

1. Консерваторы: общий термин для обозначения политических позиций, которые подчеркивают традиционные ценности, институты и сохранение существующих социальных структур.

2. Национал-консерваторы: течение, сочетающее в себе как консервативные, так и националистические элементы с сильным акцентом на национальную идентичность и суверенитет.

3. Национал-либералы: позиция, сочетающая либеральную экономическую политику с национальными интересами, часто с акцентом на индивидуальные свободы и рыночную экономику, а также на национальную идентичность.

4. Правые либералы: течение, сочетающее либеральные позиции, особенно в экономической политике, с консервативными социальными и культурными ценностями.

5. Правые популисты: политические движения и партии, предлагающие простые решения сложных проблем и часто выступающие против сложившихся элит, а также против иммиграции и глобализации.

6. Правые консерваторы: позиция, которая подчеркивает консервативные ценности и традиции, часто со скептическим отношением к быстрым социальным изменениям и модернизации.

7. Неоконсерваторы: возникшее в США, это течение описывает консервативную политику, которая также включает элементы интервенции и продвижения демократии за рубежом.

8. Либертарианцы: эта позиция подчеркивает свободу личности, минимальное вмешательство государства и экономику свободного рынка, часто с консервативным пониманием общественного устройства.

9. Правые националисты: течение, сочетающее националистические и патриотические ценности с консервативной политикой, часто с сильным акцентом на национальный суверенитет и безопасность.

10. Традиционалисты: течение, ориентирующееся на исторические традиции и ценности и защищающее их от современных событий и изменений.

Эти термины могут варьироваться и пересекаться в зависимости от контекста и страны, но они дают представление о разнообразии политических „правых“».

 

Главное – возможность переизбрания

Вы тоже заметили? «Нацисты» в этом списке отсутствуют. И вообще, это извечный спорный вопрос, считали ли нацисты себя «правыми». В конце концов, есть явные свидетельства того, что и Гитлер, и Геббельс питали сильную неприязнь к консервативно-аристократической властной элите Германской империи и флиртовали с социализмом. Но даже если отнести гитлеровское движение и партию – ради сохранения распространенной ныне аргументации – к «правому» лагерю, становится ясно, что это исторически строго ограниченное образование 1920–1940-х гг. представляет собой лишь одну из граней очень сложной концепции и ни в коем случае не оправдывает ни оборонительной борьбы, ни «брандмауэров» против целого «политического полушария».

В этом контексте мы вновь вспоминаем великого либерала Карла Поппера (1902–1994), который в лучшие времена журнала Der Spiegel заявил в нем о теории демократии, что неважно, кто правит, «правые» или «левые», важно лишь то, чтобы оставалась возможность в последующем устранить их путем выборов. Таким образом, демократия – это не «правление добра», и даже не истинное «народное правление», которого нигде (!) не существует, демократия проявляет себя исключительно в мирной возможности избрания правительств. Демократия находится под серьезной угрозой только тогда, когда эта возможность отстранения больше не гарантируется, как это недавно произошло в левоавторитарной Венесуэле: неважно, справа, слева или из центра! В этой связи я хотел бы отдать должное великому канцлеру Германии и мудрому северогерманцу Гельмуту Шмидту, который в 1963 г. под заголовком «Что на самом деле означает „правый“ сегодня?» написал следующее, облеченное в ганзейскую мореходную метафору: «В заключение, однако, комментарий Вальтера Диркса: „Ничего не менять без необходимости – это молчаливое обязательство истинных правых. Делать то, что необходимо, – это громкая воля левых“. [...] Я бы согласился с формулой Диркса, в то же время она показывает, насколько близки на самом деле „правые“ и „левые“. В конце концов, мы все в одной лодке, и левый и правый борт не могут действовать независимо друг от друга, но вместе они образуют корабль, который должен определять свой курс исходя из течения».

 

Окко Том БРОК