О чем шумим?

Нынче в Израиле много шума вокруг резервистов, которые вроде как грозятся перестать ходить в «милуим» и тем подрывают боеспособность армии, и прежде всего – ВВС. К сожалению, ивритская центральная пресса (в подавляющем большинстве левая) вместо того, чтобы выполнять элементарную журналистскую работу, включилась в попытку путча силовиков по свержению демократической власти. Поэтому манипуляции словами и понятиями, намеренная подмена терминов и отсутствие необходимых для читателя разъяснений стали обычным делом в газетных заголовках. Особенно сложно разобраться в теме людям, которые не служили в израильской армии и не понимают, что такое обязательный резерв, а что такое добровольная служба.

В израильской армии, кроме «срочников», есть контрактники и резервисты-«милуиминки». Контрактники – это прапорщики и офицеры, служащие сверхсрочно, то есть как бы работающие в армии. Выходят на пенсию в среднем в 45 лет, получают с этого же возраста среднюю месячную пенсию в 16–20 тыс. шекелей.

«Милуимники» – это демобилизованные срочники, попадающие в резерв и потом вызываемые на армейские сборы по мере необходимости – обычно каждый год. Формально для поддержания боеготовности, на практике же зачастую для выполнения текущих задач, чтобы облегчить нагрузку на кадровые части. Так, «милуимные» боевые части несут патрульную службу на территориях; «милуимные» водители заменяют на две-три недели кадровых и штатских шоферов полуприцепов, которым надо выходить в отпуск или просто поменьше работать; «милуимные» механики работают в мастерских, наставляя юных недопрофессионалов, чтобы те не попортили технику.

Резерв командование действительно ценит. «Милуимники» – опытные матерые волки, знающие, что к чему и что почем. Ветераны, в два счета выполняющие то, на что у необученных и необтесавшихся срочников уходят часы и дни. Но для каждой армейской специальности установлен предельный срок службы. Резервисты, не являющиеся офицерами, ходят в «милуим» до 40 лет (за исключением некоторых специальностей), офицеры – до 45.

Теперь внимание – где кроется манипуляция. Резервистская служба так же обязательна, как и срочная. Если резервист откажется идти в армию до достижения этого возраста, к нему применят обычные санкции, положенные в отношении дезертира. Это розыск сначала через командование собственной части, затем через военную полицию, перекрытый выезд из страны, а когда человек попадется – военный трибунал, обычно заканчивающийся парой недель тюрьмы и новым вызовом на сборы.

Так вот, никто из «обязательных» резервистов от службы в последнее время не отказывался и даже не думал об этом, хотя из заголовков в СМИ могло сложиться обратное впечатление. Но те, кто читали дальше заголовков, видели, что речь идет о тех, кто «прекращает добровольную службу». Это и есть бессовестная газетная манипуляция: в заголовке писать «резервисты», а где-то в тексте уточнять, что это не они. Добровольное участие в сборах возможно после того, как обязательная служба в резерве окончена по возрасту. Многие это делают еще несколько лет. Во-первых, армия оплачивает «милуим», дает за него бонусы и коммунальные льготы. Во-вторых, люди любят окунуться на две-три недели в армейскую атмосферу уже на добровольных началах, пообщаться с народом, днем поездить на джипе по холмам с автоматом, а вечером пожарить в тех же холмах шашлыки. Вместе с тем армия отнюдь не опирается на «возрастных» добровольцев и не строит на них кадровую политику.

Как во всё это вписываются военные летчики? Они по определению не резервисты. Это кадровые военные, у которых все три года срочной службы, по сути, уходят только на то, чтобы обучиться летному делу и получить первые офицерские звания. Настоящими летчиками они становятся уже на сверхсрочной службе, а выполнять серьезные боевые задания на истребителях начинают спустя много лет после начала службы. Как и остальные офицеры, военные летчики выходят на пенсию в возрасте 43–45 лет со средней пенсией в 30 тыс. шекелей, обычно с парой университетских дипломов, полученных за счет армии. Их ждет обеспеченное будущее в гражданской авиации либо в той сфере, в которой они получили дипломы, плюс огромная ежемесячная пенсия. И следует понимать: они не резервисты, а военные пенсионеры. При выходе в отставку они обычно подписывают согласие на добровольный призыв в случае надобности. В чем это выражается? В том, что они приходят раз в несколько недель на военный аэродром и накручивают час-другой полета на военных самолетах, чтобы не терять навыков. В боевых миссиях они за редчайшими исключениями не участвуют. Для этого есть кадровые военные летчики, находящиеся на действительной службе. Все угрозы пилотов-пенсионеров «не являться на сборы» исчерпывались вот этими «поддерживающими днями».

И еще раз: армия не базируется и по определению не может базироваться на добровольцах-пенсионерах, которые вправе в любой момент послать всё на три буквы. И особенно это касается пилотов. Военные летчики – действующие офицеры. Они выполняют боевые задания, начиная с 20 с небольшим лет и до пенсии. Дослуживаются обычно до звания подполковника. Ни один из них не заявлял и не мог заявить, что не будет куда-то летать. А если в ВВС действительно такая ситуация, что действующих боевых летчиков не осталось и, чтобы слетать куда-то чего-то побомбить в Сирии четырьмя F-16, необходимы добровольцы-пенсионеры, это значит, что всё руководство ВВС надо мгновенно уволить к чертовой бабушке и объявить срочный набор на летные курсы. Но, разумеется, это не так. Летчиков в армии достаточно, а кучка мутящих воду военных пенсионеров при поддержке манипулирующей общественным сознанием левой прессы просто запугивает народ откровенным враньем.

 

Андрей ХАРАЗОВ

Автор – главный редактор сайта 9tv.co.il, бывший «милуимник», старший прапорщик запаса