Американские горки

Отрывок из романа «Страна Эмиграция», часть вторая «Картезианства сладость»

<…> Время от времени русский посол в Париже звал к себе в резиденцию знаменитых художников-эмигрантов, бывших диссидентов, участников бульдозерных выставок, чтобы пошушукаться с ними о живописных запросах России на Западе. Пошептаться и покалякать предлагалось за стопками водки и за банками черной и красной икры, с истинно русским простым черным хлебом. Водка, икра и черный хлеб считаются самой душой России, хотя и не обязательно всем русским по душе. Неизменно удивлял тут всех Семеныч, который никогда с диссидентами и близко не лежал, но который каждый раз являлся пошушукаться к послу в резиденцию, неизвестно чьим пальцем поманенный.

Но, как ни странно, это ему не приносило ни славы, ни денег.

Тут с особой силой проснулась в нем тоска по Родине. Стало казаться, что там все было замечательно и удачно.

– У меня там был картезианский колодец на даче! – заявил он мне однажды.

Артезианский, понял я. Я уже привык к его безлексии.

– Так возвращайся обратно!

– Не могу! У меня здесь карьера, – признался Семеныч.

– Значит, ты карьерист? Почему ты не уедешь в Россию вообще? – спросил я.

Семеныч долго молчал.

Вадим стучал в любые двери и окна, но без всякого отклика. Он шел верхом, он по-пластунски продвигался низом. Связался со всеми основными районами московского Большого кольца – как они называются? я не москвич – Дровоедово, Зеленая Плесня, Безостаткино, Паскудня и другие. Услыхал, что президент страны интересуется милыми детьми и животными существами. Год назад Вадим выпустил в Италии папку портретов самых юных натурщиц и натурщиков, каждого с каким-нибудь славным животным под странным названием «Зоопарк животных и детей». Полуодетая девочка с лайкой на шлейке, голый мальчик, ведущий гигантскую черепаху, пара мальчишек с преувеличенной в размерах стрекозой, связанной розовым шнурком с их зачаточной пипкой. Портреты двойного формата были на листах толстой бежевой рисовальной бумаги с рваными, на возрожденческий манер, тремя краями и застегивалась на две кожаные пуговицы, вокруг которых нужно было обмотать с осторожностью тонкие нитки из чистого шелка. Ничего не могу сказать, папка была интересная. Он послал эту папку заказной бандеролью на имя самого президента.

И вдруг ему улыбнулась удача, будто солнце глянуло в пробел из покрытого темными тучами зимнего неба. Бандероль превзошла ожидания. Вадим получил письмо за подписью руководителя аппарата Правительства. Письмо обещало полностью поменять его жизнь – ему была присвоена новая, неслыханная, учрежденная недавно награда, весть о которой уже целый год волновала Россию. Современная российская интеллигенция ценила ее выше всех других призов, выше Ленинской премии, если бы она еще существовала. Бандероль была только последней деталью. С помощью влиятельных друзей, появления в нужное время в отмеченных властью и удачей местах, путем разных взяток, подарков и обещаний получил он наконец эту награду – белую породистую суку из помета президента.

<…>

Сначала по почте пришли суровые условия выдачи суки, изданные на лощеной государственной бумаге:

Суку беречь как зеницу ока.

Преждевременная гибель животного – измена Родине.

Охранять чистоту породы.

Не допускать мужской персонал к интимности самки.

Полностью удовлетворять все природные потребности суки.

Запрещать кратковременную, случайную и кустарную случку.

Вопросы случки в Париже решает посольство.

Потомство сукино сдавать в специальную службу пометов в Москву.

Если прямо из Парижа, просить помощи в консульстве.

Премию доставили по месту проживания в отеле. Правда, суку он получил, но разрешения на вывоз еще нет – помет президента под особым контролем. Семеныч должен был прожить в Москве полгода, пока собирались сведения о его местожительстве, об условиях жизни собаки во враждебной стране и доходах хозяина. Через полгода разрешение получено все еще не было. Вадим нанял суке дорогую московскую гувернантку и, полный гордости, вернулся во Францию.

Тут ему предстояло уладить дело с черным лабрадором, к которому он успел привязаться. Было ясно, что капризное президентское женское начало несовместимо с открытым и прямым мужским началом его найденыша. Лабрадором придется пожертвовать. Он предлагал его всем знакомым и в последнюю минуту все-таки пристроил к дантисту Саше с обещанием, что тот разрешит ему, Вадиму, хотя бы раз в месяц его навещать.

Однажды я сидел за скромной порцией устриц на террасе ресторана Dôme на бульваре Монпарнас, и нищий попросил у меня милостыню устрицей. Я поколебался, но не дал и протянул ему пятерку. Бомж билет оттолкнул и в обиде ушел. Я рассказал это Cеменычу.

– В каком ресторане? – спросил он.

– Знаешь Dôme на Монпарнасе, напротив Ротонды?

Семеныч, оказывается, знал.

– Когда я буду в эпицентре своей славы...

– Осторожно! В эпицентре можно взорваться, – ответил я разумно.

Вадиму это тогда не понравилось.

Вернувшись из Москвы, он мне немедленно позвонил и позвал к нему заехать. Я ответил согласием.

– Созвонимся! – бросил он.

Целый день назавтра мне отвечал автомат, а потом я дозвонился и приехал в знакомую мастерскую.

– Я звонил тебе вчера, – начал я. – Но телефон молчал.

– Вчера ко мне прислали женский экскурсион, – радостно ответил мне Вадим, сочетав воедино слова «батальон» и «экскурсия», хотя все факты изложил он правильно: к нему действительно прислали из России батальон женских кадров. Страны Запада давно уже заполонили длинноногие девушки с идеальными формами, взращенные в подвалах ФСБ. Бабами закидаем – лозунг в действии.

– И ты возил их по городу?

– Да.

– Надеюсь, они были благодарны?

– Еще как! Даже две персонально.

– Смотри, Вадим, не растрачивай себя понапрасну. Годы уже не те, и энергия не та.

– Ты, наверное, прав... Немного силы и немного воли, вот чего бы мне еще хотелось в жизни, – мудро, даже как-то по-еврейски, ответил мне Семеныч, чем меня даже поразил, что с ним случалось все реже. – А что? Даже если я не вознесусь на самые вершины, то ведь и не упаду ниже мне положенного.

Тут он мне и рассказал о президентской собаке.

– Но знаешь, не хочу тебя огорчать, – сказал я, – говорят, теперь есть награда важнее.

– Какая?

– Брюки с президентского бедра.

– Плохая шутка! – рассердился Семеныч.

– Мне сказали знающие люди. Не хочешь, не верь.

Семеныч явно забеспокоился.

Но оказалось, что сука может тоже принести счастье.

Через неделю я шел по бульвару Распай и, свернув на Монпарнас, увидал усталого, но светящегося счастьем Вадима. Он сидел на открытой веранде ресторана Dôme с тарелкой устриц в радостной руке и раздавал их бомжам, подходившим друг за другом.

– Видишь? – обвел Вадим широким жестом пир клошаров. – Я сегодня подписал контракт с галереей! И с какой – самой лучшей русской галереей в Париже!

Я узнал, что в Париже есть русские галереи.

– Такая сука даром не проходит! Теперь грядут премии, скоро увидишь! Вот, отмечаю, по твоему, друг, примеру! – и он сверкнул усталым глазом.

Мой пример был скорее обратный: я им устриц своих не отдал и не собирался. Но я видел Семеныча на вершине успеха, в ореоле долгожданной славы. Разумеется, слава эта была односторонней, я бы назвал ее – слава с Востока.

Президентская сука начала свое действие.

Слух про нее прошел по всей Руси великой.

<…>

Все вручатели российских премий, от малых до крупных, по всем углам страны дружно взяли на изготовку.

Владимир МАРАМЗИН

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Проблемы власти

Проблемы власти

Глава из романа «Зияющие высоты»

Кончина вождя

Кончина вождя

Из рассказов Мити Белошапкина

Из рассказов Мити Белошапкина

Фрагменты из еще неопубликованной третьей части романа «Страна Эмиграция»

Шейгиц

Шейгиц

Житие Петра Иваныча

Житие Петра Иваныча

Не только Ален Делон говорил по-французски

Не только Ален Делон говорил по-французски

Вкусовщина

Вкусовщина

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

Интересная кража в кооперативе

Интересная кража в кооперативе

Галифе Фени-Локш

Галифе Фени-Локш

Первый «офигоман»

Первый «офигоман»

Хоматенда Вова

Хоматенда Вова

Реклама

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!