Страшная сказка

Из новостей: «Закон о госслужбе запрещает высокопоставленным чиновникам России заниматься предпринимательской деятельностью, как лично, так и через доверенных лиц. Но нередко бывает, что их дети являются вполне успешными бизнесменами с солидным доходом, даже если им еще нет 18 лет. Пример тому глава госкорпорации „Ростех“ Сергей Чемезов. По итогам 2018 г. доход его младшего сына, которому тогда еще не было 18 лет, составил более 16,3 млн. рублей. По данным открытых источников, Сергей Чемезов – младший заработал свои миллионы среди прочего на создании кофт-толстовок».© В. Табурин

Когда я пришла к Сундуковым, они торопились на вокзал провожать кого-то, но меня отпустить ни за что не согласились.

– Ровно через час, а то и того меньше, мы будем дома. Посидите пока с детками – вы такая редкая гостья, что потом опять три года не дозовешься. Посидите с детками! Кокося! Тотося! Тюля! Идите сюда! Займите тетю.

Пришли Кокося, Тотося и Тюля.

Кокося – чистенький мальчик с проборчиком на голове, в крахмальном воротничке.

Тотося – чистенькая девочка с косичкой, в передничке.

Тюля – толстый пузырь, соединивший крахмальный воротничок и передничек.

Поздоровались чинно, усадили меня в гостиной на диван и стали занимать.

– У нас папа фрейлейн прогнал, – сказал Кокося.

– Прогнал фрейлейн, – сказала Тотося.

Толстый Тюля вздохнул и прошептал:

– Плогнал!

– Она была ужасная дурища! – любезно пояснил Кокося.

– Дурища была! – поддержала Тотося.

– Дулища! – вздохнул толстый.

– А папа купил лианозовские акции! – продолжал занимать Кокося. – Как вы полагаете, они не упадут?

– А я почем знаю!

– Ну да, у вас, верно, нет лианозовских акций, так вам все равно. А я ужасно боюсь.

– Боюсь! – вздохнул Тюля и поежился.

– Чего же вы так боитесь?

– Ну как же вы не понимаете? Ведь мы прямые наследники. Умри папа сегодня – все будет наше, а как лианозовские упадут – тогда будет, пожалуй, не густо!

– Тогда не густо! – повторила Тотося.

– Да уж, не густо! – прошептал Тюля.

– Милые детки, бросьте печальные мысли, – сказала я. Папа ваш молод и здоров, и ничего с ним не случится. Давайте веселиться. Теперь святки. Любите вы страшные сказки?

– Да мы не знаем – какие такие страшные?

– Не знаете, ну так я вам расскажу. Хотите?

– Хочу!

– Хочу!

– Хацу!

– Ну-с, так вот слушайте: в некотором царстве, да не в нашем государстве, жила-была царевна, красавица-раскрасавица. Ручки у нее были сахарные, глазки васильковые, а волоски медовые.

– Француженка? – деловито осведомился Кокося.

– Гм... пожалуй, что не без того. Ну-с, жила царевна, жила, вдруг смотрит: волк идет...

Тут я остановилась, потому что сама немножко испугалась.

– Ну-с, идет этот волк и говорит ей человеческим голосом: «Царевна, а царевна, я тебя съем!»

Испугалась царевна, упала волку в ноги, лежит, землю грызет.

«Отпусти ты меня, волк, на волю». – «Нет, – говорит, – не пущу!»

Тут я снова остановилась, вспомнила про толстого Тюлю – еще перепугается, захворает.

– Тюля! Тебе не очень страшно?

– Мне-то? А ни капельки.

Кокося и Тотося усмехнулись презрительно.

– Мы, знаете ли, волков не боимся.

Я сконфузилась.

– Ну хорошо, так я вам другую расскажу. Только, чур, потом по ночам не пугаться. Ну, слушайте! Жила-была на свете старая царица, и пошла эта царица в лес погулять. Идет-идет, идет-идет, идет-идет, вдруг откуда ни возьмись выходит горбатая старушонка. Подходит старушонка к царице и говорит ей человечьим голосом:

– Здравствуй, матушка!

Отдала царица старушонке поклон.

– Кто же ты, – говорит, – бабушка, что по лесу ходишь да человечьим голосом разговариваешь?

А старушонка вдруг как засмеется, зубы у нее так и скрипнули.

– А я, – говорит, – матушка, та самая, которую никто не знает, а всякий встречает. – Я, – говорит, – матушка, твоя Смерть!

Я перевела дух, потому что горло у меня от страха стянуло.

Взглянула на детей. Сидят, не шевелятся. Только Тотося вдруг придвинулась ко мне поближе (агa, y девочки-то, небось, нервы потоньше, чем у этих идиотских парней) и спросила что-то.

– Что ты говоришь?

– Я спрашиваю, сколько ваша муфта стоит?

– А? Что? Не знаю... не помню... Вам, верно, эта сказка не нравится? Тюля, ты, может быть, очень испугался? Отчего ты молчишь?

– Чего испугался? Я старухов не боюсь.

Я приуныла. Что бы такое выдумать, чтобы их немножко проняло?

– Да вы, может быть, не хотите сказки слушать?

– Нет, очень хотим, пожалуйста, расскажите, только что-нибудь страшное!

– Ну хорошо, уж так и быть. Только, может быть, нехорошо Тюлю пугать, он еще совсем маленький.

– Нет, ничего, пожалуйста, расскажите.

– Ну-с, так вот! Жил-был на свете старый граф. И такой этот граф был злой, что к старости у него даже выросли рога.

Тотося подтолкнула Кокосю, и оба, закрыв рот ладонью, хихикнули.

– Чего это вы? Ну-с, так вот, выросли у него рога, а когда вывалились от старости зубы, то на место них прорезались кабаньи клыки. Ну вот, жил он, жил, рогами мотал, клыками щелкал, и пришло ему, наконец, время помирать. Вырыл он себе сам большую могилу, да не простую, а с подземным ходом, и вел этот подземный ход из могилы прямо в главную залу, под графский трон. А детям своим сказал, чтоб не смели без него никаких дел решать и чтоб после его похорон три дня ждали. А потом, говорит, увидите, что будет.

А как стал граф помирать, позвал к себе двух своих сыновей и велел старшему у меньшого через три дня сердце вырезать и положить это сердце в стеклянный кувшин. А потом, говорит, увидите, что будет.

Тут я до того сама перепугалась, что мне даже холодно стало. Глупо! Насочиняла тут всякие страхи, а потом через темную комнату пройти не решусь.

– Дети, вы что? Может быть... не надо больше?

– Это у вас настоящая цепочка? – спросил Кокося.

– А где же проба? – спросила Тотося.

Но что это с Тюлей? Он глаза закрыл! Ему положительно дурно от страха!

– Дети! Смотрите! Тюля! Тюля!

– Да это он заснул. Открой же глаза, так невежливо.

– Знаете, милые детки, мне, очевидно, не дождаться вашей мамы. Уже поздно, темнеет, а впотьмах мне, пожалуй, будет страшновато идти после... после всего. Но на прощанье я вам расскажу еще одну сказочку, коротенькую, но очень страшную.

Вот слушайте:

– Жили-были на свете лианозовские акции. Жили-жили, жили-жили, жили-жили, да вдруг... и упали! Ай! Что с вами?

Господи! Что же это с ними!

Кокося дрожит как осиновый лист. Рот перекосило... Паралич, что ли?

Тотося вся белая, глаза широко открыла, хочет что-то сказать и не может, только в ужасе отталкивает руками какой-то страшный призрак.

И вдруг отчаянный вопль Тюли:

– Ай! Боюсь! Боюсь! Ай, довольно! Страшно! Боюсь! Боюсь!

Что-то стукнуло. Это Тотося упала без чувств на ковер.

 

Надежда ТЭФФИ (1912)

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Молодой человек, удививший сторожа

Молодой человек, удививший сторожа

Самая тяжелая роль

Самая тяжелая роль

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

Дырка в Европу

Дырка в Европу

(фрагменты романа «Зияющие высоты»)

Цыганский романс

Цыганский романс

(из книги «Рассказы о товарище Сталине и других товарищах»)

Халледериз!

Халледериз!

Поход за вкусняшками

Поход за вкусняшками

Нос под маской

Нос под маской

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

АНЕКДОТИЧЕСКИЕ СТРАСТИ

В чистый понедельник

В чистый понедельник

Клюшка моей мечты

Клюшка моей мечты

Ладья триумфальная

Ладья триумфальная

Реклама

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!