Мех мехом, а всё всерьез

Сейчас лето, и в цокольном помещении магазина Марка Кауфмана, расположенного в центре Манхэттена, хранятся тысячи шуб. За определенную плату меховой дилер в пятом поколении чистит и сберегает их для своих клиентов, чтобы предотвратить повреждение от перегрева. На стойках в торговом зале – изделия из меха рыси, норки, шиншиллы, соболя и фаворита Кауфмана – койота. Здесь можно найти все: от роскошного песцового пальто до изящной куртки из шиншиллы. Средняя цена шубы – 3000 долл., но есть и такие, что стоят 150 тыс. В числе клиентов Кауфмана –Дженнифер Лопес и Фифти Сент, а у его деда покупали меха Мэрилин Монро и Либераче. Однако в марте спикер горсовета Нью-Йорка Кори Джонсон представил законопроект о запрете продажи меховой одежды. Эта инициатива грозит ликвидацией как магазину Кауфмана, так и еще около 150 магазинов Нью-Йорка, получающих большую часть дохода от продажи мехов.

Представляя свой законопроект, Джонсон пояснил, что считает жестоким убийство животных ради тех людей, которым нравится наряжаться в меха. В мае совет заслушал критиков законопроекта. В результате Джонсон скорректировал свою идею, пояснив, что введение запрета должно быть постепенным и, следовательно, менее болезненным для меховой индустрии. Сенат и Ассамблея штата Нью-Йорк также рассматривают законопроекты о запрете продажи мехов.

По данным нью-йоркской ассоциации меховщиков Fur NYC, в их магазинах заняты свыше 1100 человек, и они тоже не согласны с запретом. Кроме них в индустрии имеется сеть поставщиков, маркетинговая служба, финансовые и страховые организации. «Запрет на продажу мехов окажется катастрофическим для Нью-Йорка. Будет уничтожено историческое производственное сообщество, ликвидированы тысячи рабочих мест, бюджет недополучит миллионы налоговых поступлений, из которых финансируются важные государственные программы помощи жителям города», – говорится на сайте Fur NYC.

«Если кто-то не хочет носить меха, он и не обязан это делать, – сказал Кауфман Еврейскому телеграфному агентству. – Кто не хочет есть мясо, пусть не ест. Но не нужно навязывать мне свои взгляды».

В былые времена евреи доминировали в нью-йоркской меховой и швейной промышленности. По словам Дэниела Сойера, профессора американской еврейской истории в Университете Фордхэма, бум в швейной промышленности после Гражданской войн­ы совпал с большим притоком еврейских эмигрантов из Восточной Европы. История династии меховщиков Кауфманов, эмигрантов из России, Германии и Венгрии, восходит к 1870 г.

Профессор Сойер пояснил, что производство готового платья на тот момент было новой отраслью, и найти свое место в ней приехавшим в страну евреям оказалось куда проще, чем в иных сферах экономики. Среди еврейских иммигрантов было немало тех, кто обладал необходимыми знаниями и навыками. На протяжении десятилетий в швейной промышленности большинство работников составляли евреи, и лишь в 1960-е гг., в связи с ростом производства одежды, соотношение начало меняться.

Борцы за права животных говорят, что практика и методы убийства животных из-за меха являются жестокими. Начиная с 1992 г. организация PETA (Люди за этичное обращение с животными) запустила кампанию «Лучше ходить голым, чем в мехах». К кампании присоединились многие знаменитости, в том числе и гуру моды Тим Ганн.

Позицию торговцев мехами поддержали те члены афроамериканского сообщества, для которых мех является символом статуса. Солидарны с меховщиками и некоторые активисты-экологи, видящие угрозу в увеличении количества биологически неразлагаемых искусственных шуб.

Против запрета на мех выступают также евреи-хасиды, которые носят соболиные шапки, известные как штреймели (штреймлы). Изготовленные из хвостов соболей и лис, такие шапки могут стоить до 5000 долл. Член Совета Бруклина Хаим Дойч в обоснование своей позиции сослался на хасидский обычай. Законопроект содержит оговорку, позволяющую продавать меха тем, кто использует их как атрибут религии. В интервью «Нью-Йорк Таймс» ортодоксальный еврей Дойч пояснил: «Если, несмотря на общий запрет на мех, будут люди, которые его носят, это поднимет градус ненависти на улицах Нью-Йорка и увеличит число преступлений на этой почве».

Александр Рапапорт, хасид, управляющий сетью кошерных суповых кухонь в Бруклине, разделяет опасения Дойча. «Есть тысячи граждан, которые традиционно носят штреймл, и это почти символично для их образа жизни», – сказал он Еврейскому телеграфному агентству. Рапапорт поставил под сомнение эффективность законопроекта, поскольку запрет ограничится лишь территорией Нью-Йорка, где каждый штреймл станет вызывать косые взгляды.

Некоторым оговорка по религиозному признаку в представленном законопроекте видится несостоятельной. Адвокат Бецалель Штерн, представляющий Международную меховую федерацию, говорит, что эта оговорка приведет к необходимости государственной оценки обоснованности религиозных требований граждан, что противоречит Первой поправке к Конституции США. «Я полагаю, спикер горсовета знает, что религиозная оговорка является неконституционной, и вставляет ее, потому что хочет – извините за каламбур – натянуть мех людям на глаза, чтобы его законопроект прошел», – сказал Штерн.

Но у запрета есть и еврейские сторонники. Раввин Шмули Янкловиц, основатель «Шамаим» (еврейская организация по защите животных), раскритиковал хасидскую оппозицию запрету в электронном письме Еврейскому телеграфному агентству, сказав, что ношение штреймлов по еврейскому закону является обычаем, но не обязанностью. «Не нужно воплощать святость в жизнь, – сказал ортодоксальный еврей Янкловиц. – Однако необходимо следовать принципу „цар баалей хаим“: не причинять животным ненужной боли».

Организация Jewish Veg, пропагандирующая веганство в еврейской общине, также поддержала этот законопроект. Согласно ее заявлению, практика меховой индустрии представляет собой «вопиющее нарушение еврейской этики».

Между тем Кауфман говорит, что он больше сосредоточен на управлении своим бизнесом, чем на том, чтобы беспокоиться о законопроекте, реализацию которого он считает маловероятной. «Бог обо всем позаботится, – говорит он. – Меха приходят от Бога, это часть ТАНАХа».

 

Джозефин ДОЛЬШТЕЙН (JTA)