То ли еще будет…

Многие мусульмане ставят учения Корана выше Основного закона
© JOHN MACDOUGALL / AFP

Это было всего лишь сообщение, промелькнувшее в СМИ в марте: согласно исследованию Федерального ведомства криминальной полиции, почти каждый второй (45,1%) мусульманин в Германии в возрасте до 40 лет склонен к латентному или явному исламизму (в целом 44,3% немецких мусульман уверены, что только ислам может решить проб­лемы; 23,8% считают исламскую теократию лучшей формой правления; а 25,1% убеждены, что нормы Корана имеют приоритет над законами государства. Исследование также показывает, что 27,7% немецких мусульман настаивают на том, что «совершенно очевидно», что христианство не может гарантировать нравственность, в то время как 44,8% считают, что сексуальная мораль западных обществ «полностью развращена». – Ред.). Это означает, что эти молодые люди предпочитают шариат Основному закону и, конечно же, – если выразиться осторожно – поддерживают, по крайней мере, латентный, а то и открытый антисемитизм. Помимо всех прочих «красочных» черт, которые характеризуют настоящего «хардкорного» мусульманина, таких как агрессивная гомофобия или явно патриархальное представление о женщине.

Ух ты, какая неожиданность.

Наивность многих политиков, полагавших, что, пересекая германскую границу, благочестивые афганцы, сирийцы и прочие станут теперь открытыми миру «немцами с миграционным прошлым», предпочитающими Основной закон и нашу форму общества своей культуре, в которой они социализированы, – это лишь еще одно свидетельство оторванности политической касты, которая также верит, что существует более двух полов и что промышленно развитую страну можно снабжать энергией с помощью ветряных турбин и солнечных электростанций. Или, как выразился в 2017 г. покойный модель­ер Карл Лагерфельд: «Мы не можем сперва убить миллионы евреев, а потом привозить в страну миллионы их злейших врагов». Но, господин Лагерфельд, это возможно. Еще как.

На самом деле картина, по-видимому, двояка: с одной стороны, опрошенная группа состоит из так называемых «новоприбывших», с другой же – и это самое удивительное – из детей и внуков иммигрантов, то есть в том числе из подростков, которые фактически были хотя бы в некоторой степени социализированы в местном обществе или, по крайней мере, должны были быть. Похоже, это не сработало.