Не должно быть того, чего не должно быть

Два года назад Гитта Коннеман, председатель Федерального объединения Mittelstands- und Wirtschaftsunion, попала в заголовки газет, заявив в интервью газете Die Welt: «У нас есть восемь кафедр ядерных исследований, но 173 кафедры гендерных исследований». Аналогично вскоре можно будет сказать: «Существует около 40 профессоров исламского богословия и религиозного образования, но нет ни одного критического исследовательского центра по исламу».

Известный Франкфуртский исследовательский центр глобального ислама при Университете им. Гёте во Франкфурте-на-Майне решено закрыть с 1 октяб­ря. Антрополог Сюзанне Шрётер (беседу с ней см. «ЕП», 2021, № 4) основала этот центр критических исследований ислама в 2014 г. и с тех пор возглавляла его. Она также является почетным профессором Института этнологии того же университета. С 2004 по 2008 г. Шрётер также возглавляла кафедру исследований Юго-Восточной Азии в Университете Пассау. Ее трехлетняя научная стажировка в Индонезии в середине 1990-х гг. заложила основу для академического изучения ислама. Сегодня Шрётер считается одним из самых известных в Германии критиков ислама, или критиков политического ислама, как она сама, вероятно, выразилась бы.

Во всяком случае, ее исследовательский центр демонстрировал безошибочный профиль, указывая на своем сайте: «Исламизм приобретает всё большее влияние в государствах с преобладанием мусульманского населения и в общинах мусульманской диаспоры в Европе. Это развитие таит в себе значительный социальный и политический взрывной потенциал, который не в последнюю очередь служит питательной средой для исламского терроризма. В то же время мусульманские интеллектуалы и ученые по всему миру разрабатывают концепции ислама, совместимого с демократией, правами человека, правами женщин, правами детей и гуманистическими идеалами».

«Нормативный суверенитет интерпретации этих двух лагерей» резко обостряется со стороны исламистов и приводит к жестоким нападениям и даже кровавым терактам по всему миру, говорится далее. «Культурная вой­на в мире, находящемся под влиянием ислама», теперь пришла и в Европу. Франкфуртский исследовательский центр «Глобальный ислам» (FFGI) считает себя «мозговым центром», научно анализирующим эту динамику и выясняющим ее актуальность для Германии. Он сочетает региональные и национальные перспективы с транснациональными и глобальными и способен налаживать связи и консультировать представителей государства и гражданского общества.

Публикация FFGI «„Queers for Palestine”. Ответственность гендерных и квир-исследований», подготовленная FFGI в этом году, рассматривает шизофреническую солидарность части ЛГБТК-сообщества с враждебной квирам «Палестиной»: «Главный вопрос заключается в том, какие теоретические предпосылки оправдывают молчание, отрицание и подвергание сомнению сексуальных преступлений 7 октяб­ря, а также равнодушие по отношению к еврейским и палестинским представителям ЛГБТК-сообщества. Отдельный экскурс посвящен вопросу о том, как кажущаяся прогрессивной политика идентичности квиров может быть связана с реакционным исламским патриархатом».

Шрётер и ее центр получили известность прежде всего благодаря конференциям, посвященным критике ислама. Год назад она организовала конференцию «Новые измерения ненависти к евреям». «На конференции мы хотим обсудить, почему ХАМАС тривиализируется некоторыми интеллектуалами и какое влияние эта ненависть оказывает на евреев в западных обществах», – говорилось в анонсе на YouTube. На конференции прозвучали доклады на такие темы, как «Антисемитизм в Турции и в турецкой диаспоре в немецкоговорящих странах» (д-р Хусейн Чичек из Института религиозных исследований Венского университета) и «Как ближневосточный конфликт влияет на мусульман в Германии» (психолог Ахмад Мансур).

В начале 2023 г. организованная центром конференция «Управление иммиграцией, формирование плюрализма» вызвала скандал. На фоне мероприятия, сопровождавшегося протестами левых, докладчик Борис Пальмер увлекся дискуссией с демонстрантами, намеревавшимися устроить беспорядки. Ныне беспартийный обер-бургомистр Тюбингена, который в то время еще состоял в Партии «зеленых», отстаивал свое право говорить «негр» в словесной баталии, которую активисты сняли на видео. Впоследствии этот инцидент обсуждался на конференции, и Пальмер оправдывал свои высказывания. Это привело к уходу модератора и ряда докладчиков, а также к скандалу в СМИ, что послужило окончательным толчком к выходу Пальмера из партии.

Состоявшаяся в 2019 г. конференция «Исламский головной платок – символ достоинства или угнетения?» также вызвала большой интерес СМИ. Накануне анонимные интернет-активисты даже призывали уволить Шрётер с должности профессора Института этнологии. В своей лекции Шрётер затронула тему публичной исламизации индонезийской провинции Ачех, что особенно ярко проявилось в растущем количестве головных платков на женщинах и девочках. Der Spiegel в то время резюмировал: «Она утверждает различие между субъективным решением женщины покрывать волосы, которое следует уважать, и системным и историческим развитием, которое представляет собой продвижение политического ислама и к которому относится предписанный головной платок, – это должно быть объяснено».

При своей явной критичности Шрётер всегда подчеркивает умеренность аргументации, например, когда проводит фундаментальное различие между исламом и исламизмом. Тем не менее ее даже сравнительно умеренные высказывания вызывают огромные нарекания и становятся угрозой для нее, из-за чего уже много лет она находится под охраной полиции.

Показательно, что последняя конференция FFGI, посвященная угрозе либеральной демократии со стороны исламизма, даже не была публично анонсирована из-за отсутствия средств на службу безопасности. Томас Тиль сообщил об этом в полной возмущения статье для Frankfurter Allgemeine Zeitung. Предыдущие конференции можно было посещать только «под охраной полиции и с крепкими нервами», «потому что здесь затрагивалась тема, которую обычно избегают: исламизм во всех его формах». Обвинения в расизме, сексизме или исламофобии были в порядке вещей, при этом активисты не могли предоставить конкретных доказательств своих утверждений, так что «обвинения быстро рассыпались». Критика исходила «из исламистского спектра», от «старых левых групп, почувствовавших вторую весну, от коллег в академических кругах, считающих, что защита религиозных идеологий господства – это либеральная забота, или от политиков, желающих продвинуться по карьерной лестнице».

Автор обвиняет руководство университета в том, что оно «отдало Сюзанне Шрётер в руки толпы», «даже не расследовав обвинения». Кроме того, ей было переслано электронное письмо, «в котором коллеги писали, что с Сюзанне Шрётер нужно что-то делать». Когда Шрётер обратилась к причастным лицам с просьбой предоставить более подробную информацию, она не получила ответа. «Учитывая постоянное давление на кампус, центр в конце концов перенес свои конференции в Исторический музей во Франкфурте, но Министерство просвещения и культуры внезапно забеспокоилось», – говорится в тексте. Автор заключает: «Остается печально осознавать, что университет сегодня не может создать условия для объективных дебатов на тему, которая является центральной для существования демократии».

Интервью о прекращении деятельности центра, которое недавно дала Шрётер, также показательно. В нем она подтверждает впечатление, что проект больше не нужен университету. Поскольку в сентябре заканчивался срок ее исследовательской профессуры, она заблаговременно пыталась найти себе преемника: «Я даже нашла деньги на исследования, чтобы получить возможность досрочного переназначения на должность профессора. Это позволило бы человеку, специализирующемуся на исламе и исламизме, подготовиться за пять лет и возглавить центр. Но затем переговоры о назначении были отменены, на должность был вновь объявлен конкурс, и в итоге ее занял эксперт по Мексике. Это означало, что устойчивое развитие центра не состоялось. Это не было случайностью. Центр был занозой для многих, поскольку его ориентация на исламизм вызывала подозрения. В гуманитарных науках проблема исламского экстремизма часто возлагается на собственное общество и практикуется удобная инверсия преступника и жертвы».

В интервью Шрётер занимает жесткую позицию по отношению к академическим кругам и особенно к собственной дисциплине – антропологии: «Когда речь заходит об исламизме на Западе, антропологи, а также представители других гуманитарных дисциплин в основном придерживаются мнения, что радикализация является следствием социальной изоляции, отказа от участия в жизни общества или разгула исламофобии».

Именно поэтому она больше не может рекомендовать изучать этнологию – свободные исследования сегодня вряд ли возможны. В университетской системе применяются санкции к «переступающим черту». Диссертации отклоняются, если их результаты нежелательны. У сотрудников исследовательского центра Шрётер почти нет перспектив. Раньше всё было иначе: «Будучи левой студенткой, я сама имела дело с преимущественно консервативными профессорами. Но они не были идеологически упертыми. Если они считали, что кто-то хорош в своей области, они продвигали его, даже если тот не разделял их политических взглядов».

Конец деятельности исследовательского центра – это позор для Германии: «В Австрии есть финансируемый государством Центр документации по политическому исламу с постоянным научным персоналом, но в Германии даже консервативные политики отшатываются от мысли о создании чего-то подобного».

Ликвидация единственного в Германии исследовательского бастиона, критически относящегося к исламу, – лишь один из многих примеров фатального подхода к проблемам иммиграции, особенно в сфере мусульманской культуры: не должно быть того, чего не должно быть. Лучше закрыть глаза на реальность.

 

Ульрике ШТОКМАН