Первым делом – самолеты

Сегодня во всех армиях мира и многих СМИ с восхищением анализируют профессионализм, продемонстрированный в небе над Ираном израильскими летчиками. Они проделали блестящую работу, вписав еще одну славную страницу в историю израильских ВВС и еврейского государства. Но что они сами чувствуют, вылетая на задание и возвращаясь после его успешного выполнения? В СМИ опубликовано немало интервью с пилотами, осуществлявшими удары по Ирану, и с техниками, готовившими их к вылету. Мне удалось поговорить с подполковником запаса А., участвовавшем в наземном сопровождении и выбывшем из активного летного состава всего четыре года назад.

– Разработка удара по ядерным объектам Ирана началась еще в 2008 г., а в 2009-м была впервые проведена учебная операция по ее осуществлению, получившая название «Первое золото» – в честь первой золотой олимпийской медали, завоеванной для Израиля в 2004 г. Галем Фридманом. Уже тогда стало ясно, что это возможно, но с тех пор каждое новое поколение пилотов отрабатывало уничтожение иранской ядерной программы и после каждого учения анализировались ошибки и учитывались возможные случайности. Так что все детали были отработаны до мелочей. На протяжении как минимум 20 лет все израильские летчики мечтали, что именно им выпадет честь выполнения этой исторической задачи, но, как видите, она была поручена молодому поколению. Среди участников удара по Ирану были совсем пацаны, призванные в 2022 г. Вот им-то и принадлежит главная заслуга.

– Похоже, вы им завидуете...

– В том смысле, в каком отец может завидовать сыну, который пошел по его стопам и сделал то, чего он не успел. Это не пустое сравнение: каждый опытный пилот участвует в подготовке нового поколения, они для нас в каком-то смысле действительно дети.

– Можете рассказать о том, что думает и чувствует пилот, летящий на такое ответственное задание?

– Собственно, «неответственных» заданий не бывает. Неважно, придется ли тебе лететь над Газой, Ливаном или Сирией. Твоя задача – выполнить задание и вернуться домой. Но, конечно, удар по Ирану имел свои особенности. Во-первых, по длительности полета, ведь суммарно он занимал почти пять часов. Кресла пилота и штурмана не рассчитаны на отдых, они приспособлены исключительно для работы. То есть в течение всего полета ты практически не можешь пошевелиться и расслабить мышцы. Даже чисто физически выдержать такое более пяти часов непросто, не говоря уже о перегрузках. Во-вторых, наши парни действовали в небе Ирана впервые, а это тоже нелегко. Наконец, с профессиональной точки зрения это необычайно сложный полет, поскольку надо постоянно менять высоту, дозаправляться в воздухе и работать синхронно. К примеру, ликвидация иранских ядерщиков должна была быть произведена одновременно, чтобы не дать ни одному из них уйти. И в последний момент вносились коррективы: например, выяснилось, что один ученый находится не дома, а у любовницы. Всё это требовало поистине ювелирной работы. Напомню, что в первом ударе по Ирану участвовало сто самолетов, летевших нередко на очень большом расстоянии друг от друга, и то, как они сработали, – поистине фантастика!

– Вы не ответили на мой вопрос о том, что летчик чувствует в такие минуты...

– Что чувствует? Когда выруливаешь на взлетную полосу, волнуешься, думаешь, всё ли в порядке, заправили ли тебя до конца, не подведет ли гидравлика, оружейная часть, другие системы. Конечно, есть и мандраж. Без страха не бывает, тот, кто не боится, просто идиот. Потом ты взлетаешь, и тебя на какой-то момент охватывает восторг. Потом это уходит, не остается никаких чувств, думаешь только о задании, ведь все его детали ты должен помнить наизусть – письменных инструкций нет. Естественно, слушаешь командира эскадрильи и выполняешь его приказы. Он для членов эскадрильи царь и бог. В его власти абсолютно всё. Он может по собственной инициативе отдать приказ об отмене операции, если что-то пошло не так.

– А что обычно самое трудное или опасное в таких заданиях?

– Возвращение. Обычно тебя обнаруживают, когда ты заходишь на цель, и противник не успевает отреагировать. Но когда ты поворачиваешь назад, за тобой идет настоящая охота. И опять мандраж. Потом, когда опасность остается позади, появляется мысль, сумел ли ты выполнить задание. Потому что ты этого до последнего не знаешь. Даже если всё пошло по плану, бомба или ракета могут не взорваться, такое бывало.

– Как проходят первые минуты на земле?

– Процесс посадки – тоже небезопасная часть полета, поэтому даже если ты садишься в сотый или тысячный раз, всё равно волнуешься. Многие первым делом после приземления звонят маме или жене. Потом открываешь люк и жадно вдыхаешь свежий воздух – иногда этот вздох даже лучше, чем секс. Потом встаешь на ноги и понимаешь, какое это наслаждение – просто стоять и чувствовать ноги. Далее, разумеется, обнимаешься со штурманом, поскольку вы выполняли задание вместе. Ну и, наконец, спускаешься, попадаешь в объятия техников и рассказываешь о сделанном. С техниками у летчиков особая связь: именно от того, насколько профессионально они подготовят самолет к вылету, зависит и успех выполнения задания, и твоя жизнь...

•

Одним из первых среди участвовавших в операции пилотов дал интервью СМИ 25-летний капитан Т.: «Если бы два года назад, когда я только пришел в эскадрилью, кто-то мне сказал, что я буду участвовать в уничтожении иранских ядерных объектов, я бы ответил, что он больной на всю голову. До недавнего времени у меня было немного полетов за пределы Израиля. Но в последние полгода были очень интенсивные тренировки… В последний месяц никто из нас вообще не был дома. Все работали на износ, даже не на 100, а на 200%. Но зато потом я убедился, насколько точно, до малейших деталей всё было спланировано и насколько всё, к чему мы готовились, совпало с реальностью. Пришло понимание, что ради этих исторических мгновений я и оказался в ВВС».

На вопрос корреспондента «Исраэль ха-йом» Ханана Гринвуда, что его тревожило во время полетов, Т. ответил, что очень беспокоился за маму и других членов семьи, так как хотел быть уверенным, что во время ракетных обстрелов из Ирана они находятся в бомбоубежище.

«Честно говоря, я поначалу надеялся, что Иран как полноценное государство станет всё же играть по правилам, а не так, как ХАМАС и „Хезболла“, – добавил Т. – То есть если мы наносим удары по их военным объектам, то и они будут бить по аналогичным нашим. Но преступный тегеранский режим решил действовать, как террористы, наносить удары по жилым кварталам, по мирному населению. И это лишний раз доказывает, насколько мы были правы, атаковав их. Но если я волновался в эти дни за близких, то мама, догадываясь, чем я занимаюсь, очень волновалась за меня. Впрочем, она всегда за меня волнуется...»

•

Журналистке газеты «Маарив» Шир Леви-Голан удалось побеседовать с тремя офицерами технической службы, готовящей самолеты к вылету. По словам Шир, только оказавшись на авиабазе, она поняла, какая огромная предварительная работа стоит за успехом ВВС. Есть группа, отвечающая за заправку самолетов; группа, доставляющая и загружающая в них боеприпасы; разумеется, группа техников. И они – настоящие неизвестные герои операции «Народ как лев».

– В каждую группу техобслуживания входят шесть человек, и в среднем подготовка боевого самолета к вылету занимает несколько часов, – рассказала майор Д., отвечающая за техническую поддержку 119-й эскадрильи. – Надо проверить в буквальном смысле слова каждый винтик, все системы, потому что любой технический сбой может привести к срыву задания и гибели экипажа. В последние недели перед операцией, а затем и в дни операции все группы работали круглосуточно, хотя, разумеется, мы старались построить режим так, чтобы люди могли поспать. Летчики прекрасно понимают значимость нашей работы, поэтому первым делом после приземления обнимаются с механиком, который готовил машину вылетом, рассказывают, как прошел полет, и только потом о том, чем он занимался в воздухе. У нас с пилотами очень близкие, можно сказать, братские отношения.

Д. – далеко не единственная женщина, работающая в системе техобслуживания самолетов. Скорее, наоборот: во многих группах техподдержки девушки сегодня составляют около 60% личного состава (были девушки и среди пилотов и штурманов. – Ред).

– Знаете, что самое потрясающее?! – говорит коллега Д., майор А. – То, что сверхответственную работу по проверке исправности самолетов и подготовке их к вылету у нас в армии делают парни и девушки после года подготовки. То есть им всем по 19–20 лет! Когда во время международных учений мы встречаемся с коллегами из других армий, они не могут в это поверить. У них авиамеханики, как правило, взрослые мужики с огромным опытом, штатный персонал. А наши дети им ни в чем не уступают, порой даже превосходят.

Другой командир роты техобслуживания, майор Ш., признается, что оказался в ВВС случайно.

– Как почти все юноши из нашей друзской общины, я стремился в боевые части, – рассказывает он. – Но поскольку я единственный сын у родителей, они отказались подписать мне разрешение на службу в таких частях, в результате я стал техником по обслуживанию самолетов и, как видите, задержался почти на 20 лет. Но уже 20 лет назад, в начале моей службы, шли разговоры о неизбежности удара по Ирану, и я счастлив, что мне довелось принять участие в этом историческом событии. Мы обязаны были нанести этот удар во имя обеспечения безопасности нашей страны. Но для меня во всём случившемся есть еще один важный момент. Как известно, главная задача ВВС – защищать население страны, а 7 октября 2023 г. мы эту задачу не выполнили. Можно долго рассуждать о том, как и почему, но суть не меняется: мы потерпели провал, и этот позор давил на нас. И только сейчас у меня появилось ощущение, что мы смыли этот позор.

 

Подготовил Лев ПИНСКЕР