«Слово „еврей“ вдруг засверкало»

– Александр Глебович, молниеносная израильская атака на объекты и на режим Тегерана – насколько вы ожидали такого развития событий?

– Это было совершенно неизбежно, потому что ХАМАС ведь структура довольно мелкая и очень подчиненная. Понятно, что всё равно его корневище, по крайней мере зримое, тянется в Иран, и в этом не было сомнений. С самого первого дня я говорил про то, что неизбежно будет выяснений отношений с Ираном, которое, возможно станет финальным и чудовищным. по своим последствиям и масштабам. Другое дело, что надо еще смотреть, куда ведет корневище от Ирана. Потому что ведь Иран бы никогда не смог быть стой нагл, столь категоричен, если бы ему кремлевская крыша не обещала бы неприкосновенность и заступничество.

– У нас, я полагаю, будет еще время вернуться к вопросу о Кремле и о той крыше, о который мечтали, наверное, иранцы. Но чем, на ваш взгляд, может закончиться это противостояние? Вы делали очень много интересных прогнозов, большая часть которых, кстати, сбылась. Даже по конфликту в Украине, который назревал-назревал, но вы были одним из первых, кто его попросту предсказал. На ваш взгляд, как закончится это противостояние? Капитулирует ли Иран, как того требует президент США, или всё-таки это закончится какими-то совершенно непонятными переговорами?

– Я подозреваю, что нельзя рассматривать вой­ну Израиля и Ирана только как вой­ну Израиля и Ирана. Это одна из огромных кровоточащих язв на сегодняшнем теле человечества. Она находится в зависимости от состояния этого тела. Язвы, как известно, не обладают автономией и не самоуправляются. Всё зависит от того, насколько тяжела и смертельна, простите, болезнь человечества вообще. И пока прогнозы нехорошие. Плюс без выполки вдохновителя и организатора, я подозреваю, что всё равно, даже сломав Иран, Израиль может не решить вопрос своей абсолютной и долговременной безопасности.

– 27 седьмого сентября прошлого года ВВС Израиля нанесли болезненный удар по кварталу Даахия в Бейруте. Был ликвидирован шейх Хасан Насралла, генсек «Хезболлы»; ему на смену пришел Хашем Сафи Аддин, который прожил на этом посту еще буквально 48 часов. После этого практически боевые действия, во всяком случае, на нашем северном направлении, не прекращались ни на секунду, «Хезболла» была разгромлена в течение десяти дней и попросту перестало стрелять. После этого падение режима в Сирии, сейчас – прямое столкновение с Ираном, который годами пытался взять нас в огненное кольцо. И вот сейчас говорится о том, что это кольцо разорвано, и тот меч, который был занесен над нами, сейчас повернут против самого режима. Должен ли Израиль на этом фоне ликвидировать аятоллу Хаменеи или всё-таки стоит дать старику Хоттабычу помучиться?

– Я не даю рекомендации о том, кого следует ликвидировать, кого не следует. Здесь вместо меня это делает элементарная логика. Потому что в любом случае всегда устранение того шампура, того стержня, на который нанизаны основные мощности власти просто в силу долговременности пребывания на престоле, ликвидация всегда приносит большие положительные плоды, скажу я вам. Просто потому, что у врага возникает необходимость начать делить власть, а дележ власти – это всегда большие хлопоты. Это всегда пертурбация, это всегда изменения и суета. Поэтому кого убивали в первую очередь. Вспомните Милоша Обилича, вспомните битву на Басвортском поле. Всегда пытались убить короля, императора. Прекрасно понимаешь, что в эту минуту вражеская армия теряет самое главное – знамя, координацию, инициативу и огонь. Я подозреваю, что вот эти наставления, которые оставили века, не так глупы и бездарны, как может показаться на сегодняшний взгляд.

– Недавно президент России Владимир Путин заявил, что в Израиле живет миллион его соотечественников (на самом деле он назвал 2 млн. – Ред.). Как вы думаете, в чью сторону было направлено вот это изречение?

– Ну поймите, во-первых, у него действительно от части логорея. Во-вторых, он до такой степени раздухарился и раззлобился, что, конечно же, не мог не плюнуть в сторону Израиля. Не забывайте, что есть такой вот государственный системный даже не антисемитизм, а антиизраилизм… Путин ныне возрождает всю совковую мерзость, и странно было бы думать, что он проигнорирует Израиль. К сожалению моему глубокому, и даже немножко разочарованию, Израиль всё равно, несмотря на общность бед Израиля и Украины, так до конца и не понял, кто ему друг и кто враг. А Путин великолепно понимает, что Израиль – враг, и что в решающую минуту, когда случится Рогнарёк, который Путин приближает всеми силами, Израиль, конечно, будет на стороне цивилизованного человечества. Когда вот эта большая великая битва с орками всё-таки начнется, поэтому, разумеется, поползновения Путина в сторону Израиля… А вы разве не знаете, как активно и успешно у вас работает русская агентура? Вы не знаете, как в Израиле культивируется победобесие и путинолюбие?

– Ну, вопрос заключается в следующем. Довольно обидно слышать, что, с одной стороны, есть много русскоязычных. С другой стороны, вы говорите: Израиль России не друг. Но ведь и не враг. У нас очень много людей имеют двой­ное гражданство, прекрасно говорят и на иврите, и на русском языке, делят жизнь практически на две страны. Почему, на ваш взгляд, Израиль стал враждебным государством для России?

– Он всегда им был. Это было традицией государственной политики СССР. Это было обязательной формой государственного антисемитизма. А сейчас, когда Израиль вдруг обернулся к миру неожиданный стороной и произвел вообще самое страшно, что могло бы вообще подкосить Россию… Ведь что произошло благодаря этой вой­не? Слово «еврей», которое в России было иногда ругательством, иногда снисходительным оскорблением, таким мелким, гадким… Тот еврей, образ которого создавала русская культура – это что-то пропахшее фаршированный рыбой, существо с пейсами, забитое, предельно жалкое. А вот эта вой­на и это время показало совершенно нового еврея, полностью переделав то, над чем так долго работала русская и советская культура. Переделав в совершенно героический, обалденный, сильный и страшный образ. То есть слово «еврей» с огромной скоростью превратилось из синонима какой-то жалкости, униженности, того, чего стыдились, в свой антипод, вдруг засверкало, и выяснилось, что это очень грозная и престижная национальность. Поэтому забудьте, ребята, про то, что у России не может быть в отношении Израиля никакой подлости в голове. Понятное дело, что в силу географии захват Израиля достаточно сложен. Но думать, что русские могут отказаться от попытки внутренней серьезной большой рулежки израильской жизни, – беспредельная наивность. Я вообще попросил бы вас тогда показать паспорт – с евреями ли я говорю.

– Если будет угодно, я, безусловно, могу показать даже не паспорт – это у нас называется «теудат зеут». Он, конечно, есть, и по маме, и по папе всё хорошо. А вот у вас такого паспорта не было, о чем вы, кстати, когда выступали здесь на лекциях и по телевизору, говорили, что не повезло вам с рождением. Я был ребенком, когда родители приняли решение о переезде в Израиль, но я помню из своей «той» жизни программу «600 секунд» автором и ведущим которой вы являлись. После этого насколько и как изменился информационный мир? Сегодня каждый, у кого есть телефон, заводит себе Telegram-канал, становится экспертом имени самого себя, есть всевозможные ресурсы, есть очень много фейковых новостей. Как изменился информационный мир?

– Сейчас, помимо того, что образовалось такое огромное количество специалистов во всём, очень хорошо выдрессировался и воспитался зритель, у которого наметан глаз, который мгновенно отделяет туфту, дилетантщину от реальных возможностей настоящего СМИ и настоящего журналиста. Я очень легко и спокойно обношусь к тому, что все снимают, все пишут, все говорят. Мне легко: я абсолютно никем не интересуюсь. Я могу из вежливости или по дружбе прочесть или посмотреть какой-нибудь маленький кусочек, который мне предлагают мои коллеги, профессионалы. А вот весь тот кипиш, который происходит на низовых, любительских уровнях, меня не беспокоит, не трогает, не волнует. Это не конкуренты, не друзья не союзники, не противники.

– Последний вопрос, с вашего позволения. Какой эффект, позитивный или негативный, имеет вой­на в Иране на российскую экономику?

– Надо посмотреть. Одно дело – реальная вой­на, то, что происходит на земле, в воздухе, во взрывах, в подвалах, в бетонной пыли. Другое дело – информационная вой­на. И вот информационную вой­ну Израиль продолжает, я бы сказал, с необыкновенным успехом проигрывать. То ли по причине своего библейского высокомерия, то ли потому, что он настолько твердо верит в свою правду, которая действительно безусловна, что ему кажется, что эта правда должна быть очевидной для всех и не нуждается в специальных усилиях и доказательствах. Информационную вой­ну, дорогие мои, вы проигрываете с огромным треском. И при этом не хотите понимать, что порой можно выиграть земную вой­ну крови и снарядов, но проиграть информационно и остаться в дураках и в проигрыше. Вот ведь какая неприятность большая. А предрекать, чем всё это закончится – ну, мы понимаем, что эту победу над Ираном делает Израиль. Но вместе с тем мы понимаем, что сейчас Трамп изо всех сил думает, как бы у вас отпилить кусок пожирнее, кусок этой победы. Потому что уж больно соблазнительно она выглядит… Я бы вам рекомендовал отнестись с вниманием к моим словам о необходимости побеждать и на информационном фронте тоже.

– Да, безусловно, это так, хотя на самом деле все прекрасно понимают, что мы делаем эту грязную работу за весь мир. Об этом, кстати, говорил даже канцлер Германии.

– Ой, не обольщайтесь. Кто это все? Понимали бы все – не было бы тысячных пропалестинских митингов, не было бы озверения студенчества в университетах, не было бы воплей во всей прессе, которая национально ориентирована, что в России, что в Сербии, да где угодно. Отнюдь не так. Не обольщайтесь. Не забывайте, что помимо всего прочего есть Грета Тунберг и есть множество… Помните, была такая картина, по-моему, у Кранаха, «Безумная Грета», которая показала, что и в средневековье такие же особы водились. Нет, вы зря смеетесь, потому что эта безумная Грета имеет множество фанатов, да и посмотрите на отношения к этой вой­не во всех республиках, во всех странах и государствах, которые имеют любое крохотное отношение к исламу. Поэтому не хихикайте, дорогие, не хихикайте, а думайте, что делать. Вот меня спрашивают: а развалины Газы? а там эти мертвые или не очень мертвые дети? а эта бетонная пыль, которая запорошила лица рыдающих вдов? а это безумие и несчастье, которое на эту Газу свалилось? Я говорю: ребят, поймите, у справедливости в палитре отсутствует розовая краска. Справедливость – это очень тяжелая, жестокая и, скажем так, совсем не эстетическая порой вещь. Она не рисует тоненькими кистями, она ничего не золотит, она не занимается микрохирургей. Справедливость – страшная штука. Всё то, что происходит, прежде всего справедливо. Как ответ на то, что сделал ХАМАС. Поэтому, исходя даже из этого простого постулата, вы могли бы, вероятно, лучше объяснять миру священность, правду и неизбежность своих действий.

– Что ж, это был Александр Невзоров, верная рука – друг евреев, так вы просили вас подписать в нашем эфире, журналист…

– Знаете, откуда это пошло? Пока еще тель-авивская, еврейская, израильская, мировая пресса еще только телепалась, еще только прощупывали почву, я был, по-моему, первым, кто выступил на стороне Израиля вот так однозначно, резко, безоглядно, объяснив и оправдав всю мощь удара, последовавшего за октябрем. И вот меня ваши телевизионщики назвали «верной рукой – другом евреев», это не самоназвание.

 

Беседовал Максим ГУЛЛЕР