В пыли веков за согнутым гвоздиком

Второй еврейский материал июльского «Знамени» – мемуары прозаика, журналиста, литературного критика Афанасия Мамедова, выросшего в Баку в еврейско-азербайджанской семье. Живущий сейчас в Москве и пишущий по-русски, он рассказывает о начале своей жизни «в доме 20/67, что до сих пор стоит в Баку на пересечении трех улиц – Шемахинки, Второй Параллельной и Джафара Джабарлы», о сосуществовании в его родительском доме нескольких культурных пластов: русского, азербайджанского, еврейского.

«…у каждого члена нашей семьи имелась своя небольшая библиотека. Объединяясь, они вливались в одну большую – семейную. За редким исключением, мне дозволялось пользоваться всеми книгами, включая такие богато украшенные дореволюционные издания, как „Жизнь животных“ Брема, скандальные „Мужчина и женщина“, „Всемирная география“, „История евреев“ Генриха Греца…».

Еврейская составляющая, видимо, не была главной в этом культурном комплексе, но она в него входила. Главной была русская; а вообще составляющих было по меньшей мере четыре. На полках отца, писателя Исаака Милькина, «преобладала современная русская литература, включавшая в себя также и серии чрезвычайно модной в описываемую пору научной фантастики, детектива и исторического романа, и высоко ценимые советской интеллигенцией толстые журналы»; на полках мамы-азербайджанки «стояли толковые словари, глядевшие со своего высока на изрядно утомленную жизнью мемуарную литературу»; дядя собирал книги и периодику, связанные с кино и фотографией «в основном на русском и немецком языках». Но была и бабушка, и вот в ее-то владениях были, среди прочего, «дореволюционные книги и все книги на идише, по которым безжалостно проехалось время».

Взросление в такой среде – до завидного интересный опыт. И даже если не пережить такого опыта, а прочитать чужие воспоминания о нем, – всё-таки, кажется, тоже станешь хоть немного объемнее и сложнее.

Афанасий Мамедов. В пыли веков за согнутым гвоздиком // Знамя. – № 7. – 2026. = https://znamlit.ru/publication.php?id=9789