О чем писала Jüdische Rundschau 100 лет назад

 

На немецкий язык название нашей газеты переводится как Jüdische Rundschau. Именно так называется наше немецкоязычное издание. Еженедельная газета с таким же названием выходила в Берлине с 1902 г. Она была органом Сионистского союза Германии и до 1938 г. (когда была запрещена властями нацистской Германии) оставалась одним из самых популярных немецкоязычных еврейских изданий. В этой рубрике мы регулярно знакомим наших читателей с избранными материалами, которые ровно 100 лет назад публиковались на страницах Jüdische Rundschau.

Сионистская бюрократия

Публикуя нижеследующие замечания нашего друга Бергера, мы считаем необходимым отметить, что определенная механизация бюрократической деятельности неизбежно сопутствует любой масштабной официальной работе. Следовательно, это не является специфически сионистской «болезнью». Тем не менее, мы согласны с Бергером в том, что к сионистским служащим следует предъявлять самые высокие требования, а решение вопроса об аппарате управления – как в административном, так и в экономическом плане – является делом неотложной важности. Кроме того, следует избегать огульных обобщений. Разумеется, ответственность за свои высказывания несет г-н Бергер. – Ред.

Некоторое время назад в прессе появились сообщения о том, что в Палестинском бюро в Варшаве были выявлены нарушения, а ряд сотрудников был предан суду. Показательно, с каким равнодушием общественное мнение относится к организационным вопросам в целом – и к проблеме аппарата управления в частности: эти новости прошли практически без комментариев и не вызвали никакого резонанса.

Такое равнодушие к вопросу об аппарате управления существовало в Сионистской организации не всегда. Всего несколько лет назад в ряде стран велись жаркие споры о том, допустимо ли вообще создавать профессиональный управленческий аппарат в рамках Сионистской организации. Высказывались различные опасения, в результате чего само понятие «чиновник» приобрело в глазах многих негативный оттенок. В то время мы боролись с подобным взглядом – и одержали верх. Мы доказали, что, учитывая растущий масштаб стоящих перед нами задач – и особенно возросшие требования к сбору финансовых средств, – полагаться исключительно на добровольцев стало невозможно. Если мы действительно хотим добиться успеха, если мы стремимся мобилизовать огромные необходимые ресурсы и завершить начатую нами революцию духа (революцию, являющуюся непременным условием нашего успеха), то нам нужны люди, способные без остатка посвятить свои сионистские убеждения, а также организаторские и пропагандистские таланты служению нашему движению. Эта необходимость стала очевидной, как только в самой Палестине начала стремительно расширяться сфера административной ответственности. Нам требовались Палестинские бюро в галуте, а в Эрец-Исраэль был необходим обширный административный аппарат, частью которого – и весьма незначительной – являлся Политический отдел. Были созданы отделы по вопросам поселенческой деятельности, иммиграции и труда; каждый из них отвечал за благополучие десятков тысяч людей. Был создан Департамент культуры и образования, объединивший множество школ, учителей и учащихся. Затем возникла масштабная задача по организации системы здравоохранения и так далее. Словом, у нас сформировался обширный административный аппарат, необходимость которого никем не оспаривалась. Однако профессиональные кадры требовались не только самой Сионистской организации. Подобно тому как партии в галуте уже давно нанимали собственных секретарей, пропагандистов и прочих сотрудников – и уже не могли без них функционировать, – так и в Эрец-Исраэль им требовалось всё больше чиновников: для Рабочего банка, компаний «Солель Боне», «Хамашбир», отделений «Мизрахи» и так далее.

Когда мы только начинали формировать корпус сионистских служащих, мы определили, что понимаем под «сионистским функционером»: это человек, готовый посвятить все свои силы и всю свою жизнь служению сионистской идее; тот, кто с предельной самоотдачей выполняет максимальные требования сионизма – требования, которым большинство сионистов, обремененных повседневными заботами и трудом, могут соответствовать лишь в ограниченной мере. Это требование вполне естественно. Сионистская деятельность в галуте – это по сути своей пропаганда, а те, кто ею занимается, должны служить примером. Мы можем с удовлетворением отметить, что в значительной степени этой цели удалось достичь. Сионистские функционеры в галуте сформировали своего рода элитный корпус; они почитали за честь служить сионистскому делу. Они выполняли тяжелую, зачастую неблагодарную и, как правило, низкооплачиваемую работу, поскольку осознавали долг тех, кто находится на передовой. Поскольку большинство этих функционеров были заняты прежде всего пропагандой – то есть активной, динамичной деятельностью, – они, как правило, избегали той склонности к бюрократизации, которой подвержен любой административный аппарат.

В Эрец-Исраэль ситуация иная. Там мы имеем дело главным образом с административными задачами. Работа часто сводится к мелочам: деталям, связанным с составлением таблиц, ведением отчетности и административными процедурами. В этом свете ей, пожалуй, недостает того динамизма, который присущ пропагандистской работе в галуте, – динамизма, который естественным образом передается и самому человеку, ведущему эту пропаганду, – функционеру. Как следствие, риск бюрократизации здесь выше. Бессмысленно отрицать, что административный аппарат в Эрец-Исраэль в значительной мере поддался этой тенденции. Можно было бы предположить, что недостаток внешней динамики и живости с лихвой компенсируется внутренней ценностью самой работы, совершаемой в Эрец-Исраэль: ведь возможность оказывать прямое влияние на созидание возрождающейся еврейской родины – пусть даже в малом масштабе, пусть даже посредством простых расчетов или составления сводок, – должна приносить радость человеку, призванному к этому делу, и эта радость должна облагораживать труд. И всё же приходится признать, что этого почти не ощущается. Сионистская администрация в Палестине в значительной степени превратилась в бюрократическую структуру. Стоит лишь переступить порог сионистских учреждений в Эрец-Исраэль, как тут же вспоминаются те самые конторы, которые мы ненавидели и проклинали, имея с ними дело в России, Польше или Германии. Там сталкиваешься с тем же бесплодным ожиданием, той же волокитой, когда тебя гоняют из кабинета в кабинет, и теми же грубыми ответами, слишком хорошо знакомыми нам по «той» жизни. Конечно, не везде, но во многих местах возникает до боли знакомое, удручающее ощущение, что чиновник мнит себя богом, возвышающимся над публикой, – причем чем мельче чиновник, тем больше в нем этого «божественного» величия. В Палестине у нас сложилась полноценная бюрократия, и не только в официальных сионистских учреждениях. Особенно поражает то, что партийные функционеры в этом отношении почти ничем не отличаются от чиновников официального аппарата. У нас есть бюрократия, а вместе с ней – и все сопутствующие ей черты. Там, где приходится ждать в приемных, существуют «черные ходы», известные лишь избранным. Чиновник, возомнивший себя богом, легко попадает в ловушку, деля людей на «хороших» и «плохих». «Хорошие» – это те, кто не докучает своими проблемами и знает, как втереться в доверие; «плохие» – те, кому нечего предложить, кроме искренней, беззаветной преданности. Там, где царит бюрократия, процветает и система покровительства, и возмущение этой системой, охватившее всю страну, вероятно, имеет под собой веские основания.

Осознаем же всю серьезность этого плачевного положения дел! Вступим же в борьбу с ним! Нависла серьезная угроза. Если нынешняя ситуация сохранится – если вместо преданного делу сионистского госаппарата мы продолжим взращивать раздутую сионистскую бюрократию, – то будущее нашего начинания может оказаться под угрозой. Мы знаем, что значительная часть сотрудников аппарата – возможно, даже большинство – осознает эту опасность и считает сложившуюся тенденцию столь же пагубной, как и мы. Пусть же они возвысят свой голос и потребуют перемен! Крайне важно, чтобы сама Сионистская организация взяла этот процесс под свой контроль. Это означает, что в структуре исполнительного органа необходимо в срочном порядке создать административный департамент, наделенный широкими полномочиями в отношении всех учреждений и должностных лиц. Его задачей должно стать формирование сионистского корпуса государственных служащих – то, в чем мы сегодня нуждаемся как никогда. Искоренение бюрократии, радикальная оптимизация аппарата, воспитание кадров, отличающихся объективностью взглядов, высокой профессиональной подготовкой, глубокой преданностью сионизму и независимостью от любого внешнего влияния; постоянный контроль и руководство для обеспечения максимальной эффективности их работы; а также утверждение принципов и создание институтов, гарантирующих их организационное, моральное и материальное благополучие, – вот в чем, по сути, заключается миссия этого департамента. Его цель – формирование честного, высокоразвитого корпуса служащих, обладающих высочайшим чувством ответственности и признающих лишь одно призвание: служить свету.

 

Юлиус БЕРГЕР, Иерусалим