Пауза, которая длиннее вой­ны

Когда в октябре 2023 г. официальные представители ХАМАСа в очередной раз заговорили о возможном «долгосрочном перемирии» с Израилем, западные комментаторы почти синхронно пустили в ход один и тот же аргумент: это ловушка. Мусульманское перемирие, объяснял один американский аналитик за другим, – это не мир. Это пауза. Передышка перед следующей атакой. Они ссылались на пророка Мухаммада, на договор у Худайбийи, на что-то смутно называемое «доктриной тактического перемирия». Аргумент звучал убедительно – особенно для тех, кто не знаком с классическими исламскими правовыми текстами.

Проб­лема в том, что этот аргумент наполовину верен и наполовину опасен. Верна та его часть, которая указывает на реальные злоупотребления. Опасна та, которая превращает сложный, противоречивый и живой правовой институт в удобный политический ярлык. Когда мы перестаем понимать, что предлагает противник или партнер по переговорам, мы лишаемся способности на это адекватно реагировать и начинаем воевать с собственной проекцией, а не с реальностью.

Концепция худны – исламского временного перемирия – заслуживает серьезного разбора, поскольку активно используется в современных конфликтах – от Газы до Дохи, от Кабула до Идлиба, – и нужно понимать, что за ней стоит. Как ее применяли на протяжении 14 веков и как она соотносится с тем, что мы называем перемирием, прекращением огня, мирным договором.

 

Западная ловушка

Интеллектуальная привычка, от которой западная и русскоязычная аналитика не может избавиться, – рассматривать незападные правовые и политические концепции как неполноценные версии западных. Либо как их несовершенные прообразы, либо как их извращения. Но никогда – как самостоятельные системы с собственной внутренней логикой.

Применительно к исламскому праву вой­ны это проявляется особенно наглядно. Когда мы слышим слово «перемирие» в европейском контексте, мы автоматически подставляем под него определенную юридическую рамку. Это оформляется в рамках международного права, которое возникло в Европе XVII–XIX вв., кодифицировано в Женеве и Гааге и предполагает, что субъекты – это государства, а не религиозные сообщества, цивилизации или общины верующих.

Исламская концепция худны выросла на другой почве. Ее субъект – умма, сообщество мусульман, которое может быть организовано в государство, а может и существовать в рассеянии. Ее горизонт – не международный баланс сил, а провиденциальная история. Ее главный вопрос – не «каковы границы суверенитета?», а «что полезно для уммы сейчас?». Это не хуже и не лучше. Это просто другое. И это другое нужно понять изнутри, прежде чем сравнивать.