У кого что болит…

© RALF HIRSCHBERGER / POOL / AFP

Центральный совет евреев в Германии (ЦСЕГ) представил «Отчет о деятельности за 2025 г.» – 160-страничный сборник, в котором ЦСЕГ подводит итоги своей работы за прошедший год. Это вполне достойный внимания документ, содержащий самооценку и переоценку в сложные времена. ЦСЕГ не в первый раз объясняет, «кто мы, за что мы выступаем, что мы предлагаем», и представляет «нашу деятельность в общественной сфере».

К ней относится, что неудивительно, «работа еврейских членов советов по вопросам теле-радиовещания и СМИ» и «проекты по установлению контактов и диалога», такие как Аналитический центр «Шалом Алейкум», программа «Meet A Jew» и «День добрых дел», так называемый «Mitzvah Day», – всё это проекты, которых бы не было, если бы они не финансировались за счет государственных средств, как это происходит с большинством НПО. А еще есть «институции ЦСЕГ», в том числе весьма уважаемая Высшая школа еврейских исследований в Гейдельберге и «Военный раввинат (для) еврейского духовного окормления», в котором работают целых «семь военных раввинов», оказывающих поддержку «солдатам и солдаткам бундесвера» и предлагающих «духовное окормление, а также уроки по жизни».

При этом, однако, отсутствует информация о том, сколько евреев (и евреек!) служат в бундесвере. Похоже, что военные раввины призваны помогать всем «солдатам и солдаткам бундесвера», независимо от их конфессиональной принадлежности. Но возможно также, что в бундесвере была модифицирована фраза экс-министра по делам семьи Лизы Паус («Женщина – это человек, который идентифицирует себя как женщину»): «Еврей или еврейка – это человек, который идентифицирует себя как еврея или еврейку». Тогда действительно не имело бы значения, сколько евреев и евреек ходит в форме бундесвера.

Важнее таких мелочей является «международная сеть военного раввината», развитие которой в 2025 г. «продолжилось». В частности, в ходе «двухдневного курса повышения квалификации», на котором «около 120 военных капелланов из семи стран, в том числе иудейских и мусульманских, отрабатывали правильное поведение в военной ситуации и достойное обращение с умирающими и погибшими». Правда, судя по всему, они отрабатывали не только достойное обращение с умирающими и погибшими в условиях войны, но и правильное использование гендерных форм, благодаря чему термин «Militärseelsorger» превратился в «Militärseelsorgende».