Исламофобом быть нельзя, антисемитом – можно

© ADAM BERRY / AFP

Согласно отчету правозащитной организации UN Watch, только пять из 87 обладателей специальных мандатов ООН подписали заявление, осуждающее жестокое подавление протестов в Иране. Подавляющее большинство публично промолчало. Спрашиваю искусственный интеллект (ИИ) – почему?

«Многие эксперты ООН по правам человека предпочитают не подписывать совместные заявления по конкретным кризисам, даже серьезным, если они не входят непосредственно в их тематический или географический мандат», – отвечает.

«Так что же они все про Израиль и Газу постоянно высказываются, а про Иран вдруг нет?» – спрашиваю. «Существует риск быть представленным как исламофоб», – поскрипев силиконовыми мозгами, коротко и неохотно признает ИИ.

Окей, говорю, но почему они не боятся быть представленными как антисемиты? «Антисемитизм в рамках ООН / западной системы защиты прав человека влечет за собой гораздо меньшие институциональные издержки, чем исламофобия, а в некоторых контекстах он переосмысливается настолько, что его едва ли можно отнести к антисемитизму, – сообщает ИИ. – В этом есть некоторая асимметрия». На вопрос «Но почему?!» ИИ сообщил, что мой дневной лимит вопросов исчерпан. Ладно. Будем думать сами.

После 1945 г. антисемитизм был представлен как связанный с нацизмом, ассоциированный с нацистской идеологией. Холокост был моральной катастрофой, но завершенной, оконченной, потому что нацизм был побежден и признан абсолютным злом. Антисемитизм сделался символически абсолютным (ужасное преступление), но исторически закрытым, принадлежащим прошлому. Страны, элиты, государственные институты научились говорить: «Мы усвоили этот урок». А если проблема объявлена исторически решенной, становится легче переосмыслить ее как нечто иное, как политику или идеологию, а не как расизм.