«А может, нам немного мозгами пошевелить?»

На приеме по случаю 60-й годовщины Октябрьской революции. Слева направо: Л.  И. Брежнев, митрополит Алексий, Патриарх Московский Пимен, раввин Яков Фишман
© WIKIPEDIA

Сегодня хочется напомнить о времени, когда борьба за право выезда eвpeeв в Израиль только начиналась. Хочется верить, что здравствуют еще многие из тех 140 евреев, которые 10 марта 1971 г. в Москве у зданий Верховного Совета СССР и МВД проводили голодовку, требуя разрешения на отъезд в Израиль. Уже через год в секретной докладной записке КГБ и МВД в ЦК партии называлось число: «26,9 тыс. рассмот­ренных ходатайств лиц еврейской национальности о выезде в Израиль на постоянное место жительство».

Годами этот вопрос оставался одним из камней преткновения в налаживании отношений с США. Из-за принятой Конгрессом США поправки Джексона–Вэника (см. «ЕП», 2024, № 12) не решался вопрос о предоставлении СССР режима наибольшего благоприятствования. Тормозилась и подготовка к визиту Брежнева в США.

Но это на уровне межгосударственных отношений. А знаем ли мы, сколько хлопот евреи доставляли советским партийным вождям? История сохранила рабочую запись заседания Политбюро ЦК КПСС под грифом «Совершенно секретно. Экз. единственный», на котором обсуждался один вопрос: «О выезде за границу лиц еврейской национальности».

Заседание проходило 20 марта 1973 г. Открывая его, генсек Л. Брежнев выразил обеспокоенность тем, что, читая все материалы, касающиеся вопроса выезда из СССР за границу лиц еврейской национальности, он обнаружил, что «создался серьезный тормоз в ходе завершения подготовки официального визита в США по причине сионизма…».

Истерия разгорелась вокруг так называемого образовательного налога с лиц, выезжающих за границу. Генсек много думал – как быть? Оказывается, вопреки указаниям Брежнева, глава КГБ Андропов и министр внутренних дел Щелоков затянули принятие соответствующих мер, которые «не записывались, но условились провести». Суть этих мер заключалась в том, чтобы, не отменяя закона, приостановить взимание налогов, отпустить человек 500 евреев, не имеющих отношения «ни к секретности работы, ни к партийным учреждениям… Они расскажут, и все будут знать об этом».