Не до конца выученные уроки собственной истории

3 октября в Германии национальный праздник. Независимо от отношения к 3 октября, хотя бы в этот единственный день в году немцы должны иметь возможность поразмышлять исключительно о себе и своей стране. Особенно когда будущее Германии более неопределенно, чем когда-либо в течение долгого времени. Есть что-то одновременно завораживающее и тревожное в том, с какой точностью Франц Йозеф Штраус в 1986 г., когда ему уже нечего было выигрывать в политике (он умер через два года), пункт за пунктом четко сформулировал опасности и последствия утопической политики в необычайно боевой по сегодняшним меркам речи, которая, конечно, не была свободна от уколов в адрес его политических оппонентов.

За год до этого, в 1985 г., Штраус произнес памятную фразу: «Несмотря на разделение, немецкое отечество нерушимо и несокрушимо и не может оставаться разделенным в долгосрочной перспективе». Он оказался прав и в этом предсказании. Штрауса нельзя винить в том, что сегодня Германия разделена по-другому. За это отвечают другие. Однако наблюдение за упадком этой некогда уважаемой, ценной, процветающей и не менее – да, да! – любимой страны не вызывает у меня ни презрения, ни ненависти. Помните: любое обобщенное осуждение страны и ее народа в конечном итоге ударит по вам со всей силой. По крайней мере, как по немцу.

 

Странная «гордость» – близнец ненависти

Но некоторые вещи вызывают у меня отвращение. Например, ненависть к собственной стране. Кажется, это что-то очень немецкое. Я действительно не горжусь этим. Тем более что повсюду есть темные, даже глубоко черные пятна. Просто история других стран в основном не сводится к этому, и ответственность за нее несут не столько все люди, сколько их лидеры и их добровольные приспешники. Более того, признается, что очень немногие люди способны выдержать давление террористического режима; признаются неизбежные психологические трудности, видны и принимаются оттенки серого, тогда как здесь допускается только черно-белое мышление. От нас их отличает то, что другие народы не носят свои проступки перед собой в виде иконы, да еще и «гордятся» ими.

Мы рады великодушно не замечать ошибок других. Это, конечно, благородно. Но только не тогда, когда чужие ошибки объявляются нашими. Как мы все знаем, немцы несут ответственность за всё зло в мире. И это несмотря на то, что нынче в мире вряд ли можно найти более отзывчивый народ, чем немцы. Даже в такие времена, когда многим жителям страны приходится затягивать пояса, а некоторые едва сводят концы с концами, готовность немцев жертвовать находится на рекордно высоком уровне. Несмотря на это, довольно много немцев в униженной покорности смиренно бросаются в пыль, когда на другом конце света случается несчастье или несправедливость, и винят в этом себя. За это, мягко говоря, за пределами Германии их скорее встречают покачиванием головы, чем восхищением.

Выражение растерянной и израненной нации

Желание возвыситься за счет самоуничижения – это извечная история. Разница лишь в том, что иногда это стремление проистекает из подорванного чувства собственного достоинства. Здоровое чувство собственного достоинства не запрещает признавать свои ошибки и исправлять их – совсем наоборот! Но оно запрещает самоуничижение с единственной целью – самобичевания. Это не отменяет ни одного преступления, не возвращает жертву к жизни, не дает никакого стимула к самоочищению, к тому, чтобы сделать что-то лучше или даже задуматься об этом, не говоря уже о том, чтобы «извлечь уроки из истории». Особенно когда утверждается, что это зло коренится исключительно в «немецкой ДНК». В конце концов, будучи немцем, вы не можете от нее избавиться.

Навязчивость, с которой некоторые немцы не готовы произнести ни одного доброго слова о своей стране, на самом деле является выражением растерянной и израненной нации. Однако, прежде всего, это постоянно негативное самовосприятие имеет свои последствия. Ведь, по словам немецко-еврейского историка Михаэля Вольфсона, «тот, кто не принимает себя внутренне, не может принять и других. Только те, кто обрел внутренний мир, могут сохранить мир внешний. Если я не люблю себя, я не смогу любить и других. Вот почему в еврейской Библии (не обязательно являющейся документом немецкого патриотизма) сказано: „Возлюби ближнего своего, как самого себя“». На самом деле это прописная истина.

Но даже термин «любовь к ближнему» часто понимают неправильно. На самом деле часто имеется в виду «любовь к дальнему». Я хорошо помню, как во второй половине 1980-х гг.один западногерманский политик заявил, что он скорее освободит место для «африканца, находящегося под угрозой исчезновения», чем для беженца из «ГДР». Даже будучи молодой западной немкой, я испытывала стыд за эти высказывания, которые включали в себя также отправку моих соотечественников, которых СЕПГ угнетала, подавляла и доводила до тяжелого состояния, обратно в их, так сказать, тюрьму. Если бы Германия до сих пор была разделена, я даже не хочу знать, сколько человек поддержали бы эту идею – которая, кстати, противоречит Основному закону.

 

Недостаток самоуважения

Сегодня можно критиковать многое, например, некоторые проявления стиля, который зародился в США и Великобритании, а не в Германии. В то же время мы можем признать, что многие из наших проблем – дело рук самих немцев. Но все сетования бесполезны, если не разобраться в глубинных причинах. В итоге неизбежно возникает ненависть к себе. Ее разрушительный эффект заключается в том, что она торпедирует всё, что принадлежит нам, и тем самым ставит под угрозу основы нашей собственной нации, что в конечном итоге сотрясает государство до основания.

Основное зло Федеративной Рес­публики Германия заключается в том, что она не придает значения самоуважению, не допускает никакого патриотизма и поэтому зачастую относится к своим соотечественникам с холодностью, заставляющей содрогнуться. Никак иначе нельзя объяснить, почему несколько лет назад ее высший представитель мог поддерживать и рекламировать выступления некоторых групп, порочащих собственную страну и ее граждан так, что это невозможно процитировать. И нет, особая немецкая ненависть к себе не может быть объяснена (исключительно) Гитлером, потому что она гораздо старше. Не всякое высказывание приемлемо, особенно если его тон сползает к ненависти. Стоит задуматься о том, что вряд ли какая-либо другая нация позволяет оскорблять и буквально втаптывать себя в грязь так часто, как немцы, не встречая при этом сколько-нибудь значительного сопротивления. Люди терпят то, что в других случаях быстро расценивается как мятеж. Уважающий себя народ решительно отверг бы подобное поведение.

Но в том-то и дело, что скольким поколениям школьников в этой стране внушали, иногда подсознательно, иногда открыто, что «хорошим немцем» можно быть, только сохраняя максимально возможную внутреннюю дистанцию от Германии или, что также очень популярно, подчеркивая, что ты «европеец» (а не немец). Роберт Хабек – просто дитя своего времени, когда он считает, что любовь к родине просто «отстой». Если следовать взглядам Вольфсона, то можно прийти к совершенно иному выводу: «Приверженность свободных граждан своему свободному сообществу. Это гражданское мышление, а гражданское мышление является частью любого патриотизма. Как в Германии, так и в других странах. Ни одно сообщество не может жить и выживать без этого патриотизма. Это, в свою очередь, означает, что каждое государство нуждается в патриотизме своих граждан, и немецкое государство так же, как и любое другое. Тот, кто утверждает обратное, не признает элементарных предпосылок любого сообщества».

 

Дружественный образ Германии у союзников

Уважающая себя страна будет защищать и отстаивать то, что составляет ее идентичность, исключительно из соображений самосохранения. Это наш язык и культура, наш образ жизни и его ценности, наши природные ресурсы, а также наши технические достижения, которые сделали возможными свободу и процветание для нас и других. Германия давно обогатила весь мир как страна поэтов, мыслителей и музыкантов, изобретателей, выдумщиков и первооткрывателей. Никто иной, как Рональд Рейган, заверил немцев в Хамбахе в 1985 г.: «Ни одна страна в мире не была более творческой, чем Германия». Какой приятный комплимент! Только не очень приятный для немецкого слуха. Уже тогда было заметно, насколько сильно наше негативное самовосприятие противоречило гораздо более позитивному образу Германии, сложившемуся у наших союзников и соседей.

Вот пример из соседней страны. В октябре 1987 г. Франсуа Миттеран обратился к молодым немцам в Бонне с призывом: «Ищите свою идентичность не где-то еще, а в своей собственной культуре». На вопрос Die Welt в интервью от 18 января 1988 г., не является ли это шагом назад к национализму, французский президент ответил: «Почему? Можно гордиться своей культурной самобытностью, не будучи националистом. Было бы ошибкой, если бы немцы не гордились своим языком, своей культурой. [...] А ведь есть и другие мировые языки, которыми вы овладели, например, музыка и изобразительное искусство, великие интеллектуальные и философские темы. Германия внесла огромный вклад в мировую культуру. Это неопровержимый факт, что вы великий народ. Великий народ великой культуры». Он призвал немцев сохранять свою самобытность и не забывать свою историю. Должен ли Миттеран, французский социалист, быть посмертно забит камнями до смерти? (То, что он пытался помешать воссоединению в решающий момент, – это уже другой вопрос.)

Интервью Die Welt с президентом Эстонии Леннартом Мери от 22 июля 1996 г. рассказывает о не менее удивительных вещах, но прежде всего о совершенно ином мышлении, чем можно было бы ожидать от жертвы пакта Гитлера–Сталина. В очень трогательной манере он вспоминал прибалтийских немцев, «наших соотечественников», как называл их Мери, которые всё еще несут «прошлое и будущее Эстонии в своих сердцах». Он продолжил: «В этом отношении Германия для нас уникальна». По словам Мери, до сих пор существует активная прослойка немцев, которые чувствуют связь с Эстонией: «Мы хотели бы выразить глубокую благодарность этим людям, потому что тот факт, что такой маленький народ, как эстонцы – чуть меньше одного миллиона человек – смог выжить в течение многих веков, является результатом романо-германского права. Эта европейская правовая система простиралась над Эстонией, как сегодня зонтик НАТО. Более того, она стала доказательством ранней интеграции Эстонии в западную культуру». Знали ли вы об этом? Просто нужно обращать внимание на положительные стороны нашей истории. Некоторые люди поражаются тому, чего они не знают. Или всем тем знаниям, которые от них скрывают.

 

Коммунизм как икона

Но это далеко не всё, что можно сказать о сегодняшнем дне. Часть самоуважения и отнюдь не «далекая память» – не отказывать в сочувствии своим соотечественникам, пострадавшим от судьбы, особенно в День немецкого единства. Что и подводит нас к теме, которая, хотя – или именно потому, – что 3 октября – решающая дата в истории Германии, почти никогда не играла роли.

Вера Ленгсфельд вспомнила о судьбе Петера Фехтера (за что заслуживает благодарности) и рассказала о том, как в Берлине постоянно оскверняются и разрушаются мемориалы погибшим у Стены. Это происходит в городе, который больше всех пострадал от разделения Германии. Для такого человека, как я, который не забыл, как режим СЕПГ обращался со своими противниками, немыслимо, насколько равнодушно и беспечно относятся ответственные за историю к эпохе, относительно которой многие из современных людей – среди них немало жертв диктатуры СЕПГ – всё еще переживают, что реклама коммунизма или его эмблем, даже в «ретро-обличье», может безнаказанно делаться в этой стране.

Это, в свою очередь, подводит меня к вопросу о том, почему жертвы советской оккупационной власти и диктатуры СЕПГ не только с завидным постоянством игнорируются, но и зачастую прямо высмеиваются. Одна из немаловажных причин заключается в том, что, в отличие от национал-социализма, коммунизм долгое время оставался за кадром и до сих пор воспринимается многими как благородная идея, которую «просто воплотили в жизнь не те люди». Несмотря на то, что эта идеология всегда и везде терпела поражение и оставляла за собой след разрушений.

В немецких школах, напротив, почти никогда не рассказывали о преступлениях коммунизма. Наоборот: Карл Маркс, отец этой идеи, часто изображался как важная фигура «общественного движения» в Германии, представлялся в благоприятном свете и даже стилизовался под «икону». Даже сегодня ему ставят памятники. Прилагательное «социалистический» в отношении идеологии Маркса обычно избегается. Невообразимо преступные масштабы, к которым привела его идеология во всём мире – в Советском Союзе и во всём бывшем Восточном блоке, в Китае, в Северной Корее, в Камбодже, во Вьетнаме, на Кубе, во всех странах мира, где к власти пришли коммунисты, – не рассматривались и не рассматриваются до сих пор. Хуже того: Мао, Че Гевара и Хо Ши Мин стали святыми движения 1968 г. При этом ни слова не говорилось о жертвах их злодеяний. Это не вписывалось в мировоззрение самодовольных людей.

 

Замалчиваемые преступления, забытые жертвы

Президент США Рональд Рейган однажды косвенно назвал еще одну причину искаженного восприятия истории: «Весь мир знает всё о преступлениях немцев, но ничего – о преступлениях против немцев». Освещение этих преступлений не только не одобряется в нашей стране, но и считается откровенным кощунством. Но те, кто мало или совсем ничего о них не знает, не могут их классифицировать. Масштабы преступлений, совершенных против немецких беженцев и перемещенных лиц с восточных территорий в конце Второй мировой вой­ны и после нее, хотя и хорошо задокументированы, известны очень немногим; также очень мало современных авторов, которые с сочувствием относятся к этой теме, как, например, Андреас Х. Апельт в своем 500-страничном романе «Темница Ханны».

Профессор д-р Антон Штерблинг, член попечительского совета фонда «Erinnerung, Begegnung, Integration – Stiftung der Vertriebenen im Freistaat Sachsen», подтверждает очень реалистичное изображение Апельтом страданий и судьбы немцев к востоку от Эльбы и пишет в своей рецензии: «Они часто совпадают с соответствующими рассказами очевидцев о зверствах Красной армии, преследованиях и репрессиях немцев после Второй мировой вой­ны и депортации в Советский Союз».

Штерблинг называет «особенно примечательной целью» автора «сделать убедительно запоминающимися неизмеримые страдания многих немцев, которые более или менее невинно оказались вовлеченными в события Второй мировой вой­ны, и тем самым как бы запечатлеть перспективу немецкой жертвы. Постоянно затрагивая вопрос о вине немцев и роли других жертв, этот аспект ужасного становления двух тоталитарных систем правления, столь катастрофического для Европы, а также Второй мировой вой­ны и ее последствий ни в коем случае нельзя забывать, поскольку он, несомненно, является такой же частью исторической правды, как и всё остальное, выстраданное миллионами людей».

 

Двой­ная немецкая амнезия

Однако на самом деле всё обстоит иначе. Немецкие жертвы – самые забытые. Голоса, подобные Апельту, скорее исключение, чем правило. Историк Хубертус Кнабе также является одиноким голосом в пустыне, когда предупреждает и напоминает нам, что немцы также страдали от серьезной несправедливости и что они далеко не все были виновны при Гитлере. Это доказывается не в последнюю очередь заявлениями и документами особенно надежных современных свидетелей – а именно голосами жертв. Кнабе объяснил, почему говорить в обобщенных и недифференцированных терминах о «немецких преступлениях» или «преступлениях немцев» в корне проблематично: «Этот термин предполагает, что акты насилия были совершены не конкретными людьми, а национальным коллективом. Он также скрывает тот факт, что в них участвовали и представители других наций».

Кнабе не только написал книгу «День освобождения? Конец вой­ны в Восточной Германии», но и дал более глубокое представление о лагерной жизни в оккупированной советскими войсками части Германии. Фрая Клир написала страшную книгу «Депортированные на край света» о немецких женщинах, депортированных в Сибирь. И тот, кто никогда не слышал о жестокой судьбе «волчьих детей» из Восточной Пруссии, получит здесь первое впечатление. Сегодня не хватает только желания по-настоящему разобраться с этой главой немецкой истории и признать, что вопрос о виновности и невиновности не может и не должен основываться только на национальности пострадавших.

Борис Кочубей также решительно высказался на эту тему на сайте achgut.com: «Традиция игнорировать российские массовые преступления – одна из самых позорных дурных привычек европейских и особенно немецких интеллектуалов. [...] О массовых изнасилованиях и убийствах немецких женщин по приказу Москвы в 1944–1945 гг. в этой стране почти даже не шепчутся, хотя в СССР это было главной темой для обсуждения во время перестройки (затем снова табуированной при Путине). Тот факт, что советский парламент в 1989 г. официально признал соучастие СССР в развязывании Второй мировой вой­ны в 1939 г., не упоминается на уроках истории в Германии».

Если из нашей памяти в значительной степени стерты советские преступления, без которых СЕПГ никогда бы не существовала (именно советская оккупационная власть заставила основать эту партию в 1946 г., чтобы установить ее диктатуру), то неудивительно, что память о страданиях, которые принесло всей Европе более чем сорокалетнее разделение Германии, всё больше стирается. 13 августа 2021 г., в 60-ю годовщину возведения Стены, Кнабе даже констатировал амнезию немцев: «Память о несправедливом режиме в ГДР уже почти не играет роли в Германии. Это видно и по 60-й годовщине возведения Стены. Политики и общество предпочитают видеть в немцах виновников, а не жертв истории».

 

Где же возмущение?

Неделю спустя Кнабе написал в своем блоге: «Спустя 60 лет в Берлине больше нет никаких признаков шока от возведения Стены. Палата представителей не собралась на специальную сессию, чтобы почтить память 140 человек, погибших у Стены до 1989 г. Ни один плакат транспортной компании BVG не указал на то, каково было, когда ее сеть была в одночасье перерезана. И ни один исторический экскурсионный катер не проплыл по Шпрее, чтобы специальными турами напомнить о времени разделения. Ничто в Берлине в эти дни не напоминало о строительстве Стены 60 лет назад – точнее, никто и не собирался вспоминать о ней».

И он констатирует: «Причины этого во многом связаны с политикой Берлина, для которого память о диктатуре СЕПГ – не более чем назойливая обязательная программа. Как когда-то 17 июня, национальный праздник старой Федеративной Республики, поминовение жертв социализма ГДР превратилось в бесстрастный ритуал, на котором руководители города снова и снова с серьезным лицом произносят одни и те же штампованные формулы – если вообще что-то говорят по этому поводу. Берлин явно не справился с задачей сохранения памяти о Стене».

Как верно! Но прежде всего это пощечина жертвам, немецким жертвам, разумеется. Как мы все знаем, таких жертв не существует. Но как это согласуется с благородными принципами неустанных напоминаний и наставлений «проявлять гуманность», «помнить о жертвах», «не забывать о преступлениях», «извлекать уроки из истории», «выступать за свободу и демократию» и т. д., остается их тайной. Неужели они не понимают, что это идет в ущерб их авторитету? И где возмущение, где стыд при таком бездушном отношении к собственным жертвам? Особенно когда постоянно говорится, что все люди равны и что их достоинство неприкосновенно? Или немцы действительно просто «картошка»? Нет, они такие же люди, как и другие, с такими же неотъемлемыми правами, которые немцы должны требовать для себя сами, другие за них этого не сделают. Отказ от этого был бы самоотречением. Верить в то, что это принесет пользу всему миру, – тоже немецкая иллюзия.

 

Сабине ДРЕВЕС