Индекс Мухаммеда

Известно ли вам, в какой европейской стране на 700% выросло число мальчиков, названных в честь исламского пророка? Ответ на этот вопрос дает так называемый «индекс Мухаммеда» (Muhammad’s Index), позволяющий сравнивать темпы «мухаммедизации» разных стран Европы. Инициатива исходит от газеты Daily Mail, которая недавно опубликовала этот индекс для 11 стран Старого света. Со временем охват обещают увеличить.

Как это работает? За точку отсчета берется имя Мухаммед во всех возможных формах его написания (Muhammad, Mohammed, Mohammad, Mohamed, Mohamad и т. д.), которое традиционно считается самым популярным мужским именем у мусульман и является самым распространенным мужским именем в мире. Далее определяется доля носителей этого имени среди всех новорожденных в той или иной стране. А чтобы точнее уловить тенденцию, полученный результат соотносят с данными за 2000 г. В итоге получается, что за четверть века число младенцев по имени Мухаммед, например, в Австрии увеличилось на 732%, в Ирландии – на 372%, в Италии – на 184%, во Франции – на 127%.

Однако важен и другой показатель, отображающий долю младенцев с именем Мухаммед среди общего числа новорожденных. В Польше, например, эта доля 25 лет назад почти равнялась нулю, а сейчас составляет 0,01%, но ее рост равен 217%. С другой стороны, в Бельгии индекс вырос на 101%, но доля Мухаммедов среди новорожденных увеличилась с 0,51 до 1,02%. А в Англии и Уэльсе при тех же 101% показатель вырос с 1,43 до 2,87%.

По оценкам исследовательского центра Pew, в 2017 г. мусульмане составляли 4,9% общей численности населения Европы, но, согласно прогнозам, к 2025 г. (если миграция сохранится на «среднем» уровне) этот показатель удвоится и составит 11,2%.

Наблюдательные люди сразу обратили внимание на то, что в рейтинге отсутствует Германия, но власти страны заявили, что «сопоставимых данных нет». Еще более наблюдательные отметили, что подобный ответ – как минимум лукавство, поскольку хорошо известно, что Общество немецкого языка ежегодно составляет рейтинг 200 самых популярных мужских и женских имен как для всей страны, так и в региональном разрезе, и ныне на его сайте подобные списки имеются, начиная с 1977 г. Достаточно заглянуть туда, чтобы убедиться: имя Мухаммед в 2024 г. хотя и не попало в лидеры рейтинга по стране в целом, но в федеральных землях Берлин, Бремен и Гамбург занимало первое место, в Гессене – второе, а в Северном Рейне – Вестфалии – третье.

Подобная скрытность в ответ на запрос составителей «индекса Мухаммеда» – далеко не единственный случай, когда власти ФРГ пытаются либо скрыть, либо приукрасить неудобную для них статистику. Недавно, например, парламентская фракция AfD в своем запросе поинтересовалась у правительства, какое имя чаще всего носят получатели пособия Bürgergeld. (Согласно данным Федерального агентства по труду, к концу 2024 г. в ФРГ это пособие получали в общей сложности 5,42 млн человек, в том числе 2,82 млн граждан ФРГ (52%) и 2,60 млн иностранцев (48%), причем лица с двой­ным гражданством, как правило, учитываются как граждане ФРГ. Ныне число безработных в стране вновь выросло и превышает 3 млн человек. Среди них много сирийцев и афганцев, из которых лишь треть имеет работу, подлежащую социальному страхованию, но почти половина получает Bürgergeld.) Ответ, подготовленный Министерством труда, несколько озадачил вопрошающих, поскольку явно противоречил житейскому опыту. Согласно этому документу, первые три места в рейтинге получателей пособия заняли мужчины с именами Андреас, Томас и Даниэль.

Однако, как рекомендовал Козьма Прутков, «если на клетке слона прочтешь надпись: буйвол, – не верь глазам своим», поэтому социально-политический эксперт фракции Рене Шпрингер решил копнуть глубже. Он разумно предположил, что картина изменится, если в запросе перечислить различные возможные написания имен из ненемецких культурных кругов с учетом различных возможностей транслитерации. Например, имя Мухаммед в официальных бумагах встречается в 19 вариантах написания. И если сложить все варианты, то Мухаммед внезапно оказывается на первом месте в рейтинге самых распространенных имен получателей Bürgergeld. На втором месте находится Михаэль, за ним следует Ахмад.

Но даже в этом случае в ответе содержится определенная уловка, поскольку при его подготовке федеральное правительство проанализировало только данные так называемых «объединенных центров занятости», то есть тех, которые управляются совместно Федеральным агентством по труду и соответствующими муниципалитетами. Таким образом, была охвачена лишь часть получателей пособия. Результат, вероятно, не является строго репрезентативным, но вполне отражает определенную тенденцию.

Понимая это, федеральное правительство в своем ответе подчеркивает, что по имени нельзя автоматически судить о национальном происхождении. Это, конечно, верно. Но в случае с именем Мухаммед в большинстве случаев можно сделать вывод о культурных и мировоззренческих особенностях человека, носящего это имя.

Подобные запросы – не просто популизм, а аргументы в нынешней дискуссии о необходимости реформы Bürgergeld. Особенно после 2015 г. (тогда еще пособие называлось Hartz IV) затраты в этой области значительно выросли и продолжают расти. Так, в 2023 г. они составили 47,5 млрд € (исходя из оценок, которые включают стандартные ставки, жилье, административные расходы и услуги по интеграции), в 2024 г. выросли до 50,5 млрд €, на 2025 г. по этой статье выделено 52 млрд €, что составляет более одной десятой части всего федерального бюджета. Таким образом, только с 2023 по 2025 г. расходы на это пособие выросли на 4,5 млрд €. В сочетании с общим ростом числа его получателей (в 2023 г. право на Bürgergeld имели почти 5,5 млн человек) это создает значительную нагрузку на муниципалитеты, федеральное и земельные правительства.

С неудобной и всё более неполиткорректной статистикой властям приходится сталкиваться не только в области социального обеспечения. Иногда сухие цифры говорят больше, чем все политические заявления. И ситуация становится взрывоопасной, когда эти цифры приводятся в том же ответе правительства, в котором документально подтверждается случай попытки замалчивания смерти 17-летней девушки. В ответ на запрос депутата баварского ландтага от партии AfD Андреаса Юрцы правительство федеральной земли было вынуждено раскрыть информацию о том, как в последние годы изменился состав молодых подозреваемых в совершении уголовных преступлений. Результат: почти каждый второй молодой подозреваемый в совершении насильственных преступлений не является немцем.

В частности:

• насильственные преступления: в 2020 г. полицейская криминальная статистика зарегистрировала 2472 подозреваемых подростков, из которых 763 были ненемецкого происхождения (30,9%). В 2024 г. было зарегистрировано 3499 подозреваемых, из которых 1509 были ненемецкого происхождения (43,1%). Рост более чем на 12 процентных пунктов;

• в сексуальных преступлениях наблюдается та же тенденция: рост с 17,0% (306 из 1805 подозреваемых, 2020 г.) до 24,1% (615 из 2555 подозреваемых, 2024 г.). В абсолютных цифрах число ненемецких подозреваемых в этой сфере практически удвоилось;

• в отношении преступлений, связанных с наркотиками, ситуация еще более показательна: хотя общие цифры значительно снизились (с почти 6000 в 2020 г. до чуть более 2000 в 2024 г.), однако доля ненемецких подозреваемых выросла с 11,3% до 20,6%.

Иными словами, ситуация различна относительно различных позиций криминальной статистики, но во всех случаях доля иностранцев в ней растет непропорционально. Особенно взрывоопасной является ситуация с насилием и сексуальными преступлениями.

Конечно, как всегда, находятся люди, утверждающие, что «не всё так однозначно»: криминальная статистика регистрирует подозреваемых, а не осужденных; в основу кладут случаи, о которых стало известно полиции. Это верно, но не делает цифры менее тревожными и лишь показывает, насколько рано проблемы становятся заметными тем, кто готов их увидеть.

Но есть еще один аспект, возвращающий нас к вопросу о политкорректности: значимость этих статистических данных уже давно ограничена. В отличие от прошлого, в криминальной статистике по политическим соображениям больше не фиксируется наличие иммиграционного происхождения. Теперь имеет значение только то, имеет ли человек (также) немецкий паспорт. Но поскольку благодаря усилиям прошлого «светофорного» правительства немецкие паспорта теперь раздают направо и налево, категория «немец» всё меньше отражает реальность.

И возникает следующий вопрос: почему крупные СМИ практически не освещают эту тему? Почему такие цифры не появляются в Süddeutsche Zeitung или Augsburger Allgemeine, хотя эти газеты с назойливой регулярностью пишут обо всём, что, по их мнению, имеет отношение к «разнообразию» и «интеграции»? Ответ грустный: потому что это не вписывается в желаемый образ. Поэтому молчат, успокаивают, отводят взгляд.

В своем ответе земельное правительство ссылается на криминальную статистику и на необходимость соблюдения прав личности. Но это ничего не меняет в сухих цифрах: доля ненемецких подростков, подозреваемых в совершении преступлений в Баварии (и, конечно же, не только там), стремительно растет уже на протяжении многих лет без какого-либо ответа со стороны политиков. И это должно бы вызвать настоящий скандал: вместо того, чтобы честно говорить об этой тенденции, политики размывают определения, удаляют категории, приукрашивают реальность. Делают более приемлемой статистику, но не реальность. Последствия этого уже давно очевидны. Тем не менее, о них умалчивают – и именно это делает их еще более опасными.

 

По материалам Макса Лурье и германских СМИ