Есть ли такая партия?

«Я боюсь, что после выборов в феврале многие немцы будут удивлены тем, что ничего, абсолютно ничего не изменится... независимо от того, кто станет канцлером». Так оценивает нынешнюю ситуацию артистка кабаре Моника Грубер. Я тоже так считаю: ничто не изменится, в лучшем случае изменения будут в настолько гомеопатических дозах, что это будет едва заметно. Эта оценка очевидна, если посмотреть на политические кадры, с одной стороны, и на задачу, стоящую перед ними, с другой: Германия может вернуться на путь к успеху только в том случае, если будет совершен так называемый разворот, поворот на 180° (но не на 360°, как утверждала нынешняя глава МИДа и как, вероятно, надеется ее партия). Но как это должно произойти? У кого есть хоть малейшее представление о плане и кадрах, необходимых для его реализации?

Экономист д-р Даниэль Штелтер уже давно предупреждает, что, если промышленность уйдет из Германии, она уже сюда не вернется. К тому времени политика уничтожит процветание Германии, причем «окончательно». Теперь он предупреждает, что предстоящие выборы станут последними, которые могут остановить это: «Учитывая крах конкурентоспособности и надвигающиеся демографические изменения, у нас есть только один шанс изменить направление и остановить продолжающийся спад, характеризующийся борьбой за распределение. Но политический истеблишмент, похоже, уже смирился с происходящим».

На самом деле существует «точка невозврата». Особенно это касается промышленности: из-за высоких затрат на переезд производственных мощностей они уходят последними. Но если они уходят, то уже почти никогда не возвращаются. Это не только ведет к снижению благосостояния, но и уничтожает государство всеобщего благосостояния. Оно зависит от наличия большого количества денег, по крайней мере достаточного для того, чтобы иметь возможность позволить себе это благосостояние.

Никакое правительство, каким бы хорошим оно ни было, не сможет помочь в подобной ситуации. Многие признают актуальность данной проблемы, в том числе и главный редактор газеты Die Welt Ульф Пошардт, который недавно вместе с Даниелем Штелтером выпустил подкаст «Make econonomy great again». Слова, несомненно, имеют значение, но без соответствующих действий они остаются пустыми. Нынешний президент Аргентины Хавьер Милей – лучший пример: он начал с того, что читал лекции и рассказывал об идеях экономиста Хайека. Однако Милей стал по-настоящему эффективным только тогда, когда проявил политическую активность.

 

Проблема или шанс?

Некоторые считают, что уже ничего нельзя сделать, потому что наша политическая система не позволяет этого сделать. Но действительно ли президентская система или система «набравший большинство голосов получает всё» была бы способна помочь? Является ли наша система проблемой или это скорее возможность?

Просто подумайте об этом, глядя с другой стороны: станет ли ситуация лучше, если одна партия получит абсолютное большинство голосов? Кое-что, конечно, изменится, но будут ли проблемы действительно решены? Или, возможно, они даже усугубятся? И углубится ли социальный разрыв? Таким образом, очевидно, что в основе проблемы лежит не отсутствие «автократии», то есть президентской системы или хотя бы мажоритарной системы голосования. Кстати, это можно наблюдать и в Великобритании, чья система теоретически должна бы благоприятствовать подобным политическим изменениям. Однако на практике британцы ныне живут не лучше нас.

Можно также утверждать, что преимущество нашей избирательной системы заключается в том, что даже небольшая партия может добиться большого влияния. Для того чтобы быть влиятельной, не обязательно иметь поддержку большинства. Разве это не луч надежды?

 

Afuera!

Однако попытка сохранить коматозную СвДП и надежда на то, что в ее коалиции с ХДС/ХСС всё будет хорошо, не является лучом надежды. Это попытка выдать желаемое за действительное.

Принцип принятия желаемого за действительное – одна из главных причин фатальной ситуации в Германии. На мой взгляд, такое представление о том, что существующие партии и их окостеневшие структуры могут обеспечить необходимый «поворот», заведомо ошибочно. Заведомо, потому что взгляд на Аргентину учит нас обратному. На протяжении десятилетий партии, стоявшие у власти в латиноамериканской стране, обещали именно это, но всё, что они сделали, – это принесли стране еще больше страданий. Поворот произошел не благодаря устоявшимся партиям – киршнеристам, перонистам, Радикальному гражданскому союзу и другим. Он произошел только после того, как на политическую сцену вышла новая революционная сила – Хавьер Милей.

Это очевидный феномен: если люди имеют определенные базовые установки и черпают из них концепции и рецепты, то они будут применять их и в будущем. Никто не может просто так изменить свои базовые убеждения, потому что они обеспечивают стабильность и ориентацию. В каком-то смысле фраза Ватцлавика: «Тот, у кого в качестве инструмента есть только молоток, в каждой проблеме видит гвоздь» отражает этот феномен. Так что если у вас есть неправильные концепции, вы будете использовать их снова и снова, даже если они явно не работают. Вместо того чтобы задуматься, эти люди используют метод «делать то же самое, только больше» – настоящий метод из «Руководства по тому, как стать несчастным».

Если к вышесказанному добавить тугой корсет закостеневших партийных структур, которые по внутренним причинам неспособны к переоценке и изменениям, перемены становятся объективно невозможными. Поэтому именно «Afuera!» – это девиз Милея: избавьтесь от них.

 

Новый образ мышления

Известно высказывание Альберта Эйнштейна о том, что никогда нельзя пытаться решать проблемы, используя тот же образ мышления, который их породил. Однако именно это пытались делать в Аргентине на протяжении десятилетий, и именно подобное сейчас происходит в Германии. Это не сработает; порочный круг упадка не будет разорван. Реальный поворот в политике, ведущий к большему процветанию и безопасности, будет успешным в Германии только при наличии новой, свежей силы, отвечающей двум необходимым условиям.

Во-первых, она не должна находиться в тисках старых партийных структур. Партии нынешнего типа – это часть проблемы, а не ее решение. Согласно Основному закону (ст 22), партии лишь должны участвовать в принятии политических решений сувереном – народом. Однако создается впечатление, что вместо этого они сделали государство своей добычей. А потому новая сила должна в первую очередь решить структурную проблему партий. Есть предложения, которые, например, стоит рассмотреть. Они включают в себя разделение партийного и политического мандата; другими словами, членам партии не разрешается баллотироваться на политические посты. Вы либо член партии, либо обладатель политического мандата. Это предотвратит окостенение партийных структур и позволит квалифицированным аутсайдерам получить политический мандат без наличия соответствующего партбилета и партийного поста.

Во-вторых, свобода – это фундаментальное выражение человеческого достоинства как такового. Поэтому она должна иметь высший приоритет как фундаментальная этическая ценность и в то же время – возможно, впервые – пониматься как системообразующий принцип. Свобода – это не «как-нибудь сойдет» и не хаос. Свобода может быть понята только в контексте индивида и в противопоставлении коллективизму (который, в частности, использует групповое давление) и государству. Задача государства – предоставить гражданам как можно больше возможностей организовать свою жизнь в соответствии с их собственными представлениями. Только так можно жить достойно.

Иными словами, вопрос о том, кто мной правит, вторичен. Первичный вопрос – насколько другим позволено управлять мной как взрослым, ответственным гражданином. Из вышесказанного неизбежно следует: разумеется, только в той мере, в какой это абсолютно необходимо! Если эта цель – дать гражданам свободу самим организовывать свою жизнь – имеет наивысший приоритет, остальные вопросы практически сами собой отпадают.

 

Фрагментация

«Истеблишмент» не пойдет на такой разворот, который предполагал бы также экономическую свободу. Он цепляется за свои старые идеи и привилегии, что по-человечески понятно, но гибельно для страны.

Часто можно услышать возражение, что новые партии раздробят лагерь среднего класса. Но существует ли вообще так называемый «буржуазный лагерь»? Вероятно, он уже давно раздроблен. У новой, свежей силы было бы гораздо больше шансов объединить его.

Подводя итог, я хотела бы сказать, что ни мажоритарная система голосования, ни президентская демократия не являются решающими факторами. Напротив, при наличии воли мы можем добиться многого и с нашей избирательной системой. Возможно, даже более легко, потому что для того, чтобы что-то изменить, не нужно значительное большинство. Однако с существующими партиями добиться реального улучшения ситуации не удастся. Это так же маловероятно, как и с партией, которая структурно похожа на все остальные. Большее количество того же самого, что доказало свою недееспособность, принципиально не поможет. Новый путь начинается с партии, которая прокладывает новый путь с точки зрения формы и содержания, с другой структурой и свободой в качестве организующего принципа.

 

Аннетт ХАЙНИШ