Февраль 2, 2018 – 17 Shevat 5778
След Бульдозера

image

26 февраля – 90 лет со дня рождения Ариэля Шарона  

Как хоронили легенду
Был полдень. Середина зимы. Солнце высоко стояло над Иерусалимом. Припекало не сильно, но слепило нещадно, отражаясь в сливочном золоте иерусалимского камня. Смотреть можно было лишь прищурившись до слез. Впрочем, многие и так плакали.
На вымощенную иерусалимским камнем площадь перед Кнессетом гроб с телом Ариэля Шарона вынесли восемь генералов: командующие ВВС, ВМФ, сухопутных войск, Южного и Северного округов, начальник военной разведки, замначальника Генштаба и бывший военный секретарь премьер-министра. Так началась церемония прощания с самым прославленным израильским военачальником и самым непредсказуемым политиком из всех, кому довелось возглавлять эту склонную к сюрпризам страну и ее строптивый народ. Она длилась двое суток, а обсуждали ее еще долго.

Карантин
Израиль прощался с Ариэлем Шароном так, будто он только сейчас ушел. А это неправда. Его не было с нами уже восемь лет. В январе 2006-го, в разгар предвыборной кампании, где Шарона ждала его новая сокрушительная победа, 78-летнего премьера хватил апоплексический удар, и с тех пор он находился в коме, не мертвый, но и не живой.
Сыновья не давали согласия на прекращение этого кошмара. Только они, все эти годы пребывавшие у постели отца ежедневно, и русскоязычные медсестры Марина Лившиц и Полина Розенберг, дежурившие возле него постоянно, находили у него какие-то признаки сознания и надеялись, что когда-нибудь он придет в себя. Больше никто. О Шароне давно говорили в прошедшем времени. И смысла в продолжении его вегетативного существования не видели.
Но был в этом, видимо, некий божий промысел: тот парень наверху, который вертит нашими судьбами, ничего не делает зря. Восемь лет затянувшегося прощания понадобились израильтянам для того, чтобы осознать весь масштаб личности этого гиганта и проводить его, как он того заслужил.
В 2005-м Ариэль Шарон, хрестоматийный ястреб, непримиримый воин, которого в арабской прессе любили изображать пожирающим палестинских детей охапками, вдруг резко повернул влево и попер в этом противоположном всей своей жизни направлении со свойственной ему решимостью – оправдывая свою давнюю кличку Бульдозер. Силком выселил 8000 евреев из их домов. Сровнял с землей поселения, которые сам же основал. И на месте цветущих оазисов, плантаций и теплиц возникли тренировочные лагеря террористов и площадки для ракет, обстреливающих с тех пор Израиль. Возможно, это был лишь маневр, начальный этап какого-то хитрого плана, вызревшего в его всегда склонном к нетривиальным решениям мозгу, но лопнувший там же сосуд превратил нежданное отступление Шарона в венец его жизни.
Уйди он тогда, когда все было свежо и рана еще кровоточила, израильтянам не хватило бы ни объективности, ни великодушия, ни объема памяти, чтобы не плюнуть ему вслед. «Запоминается только последняя фраза», – это не папаша Мюллер сказал, и не Юлиан Семенов придумал. Судили бы по последнему делу. Говорили бы о Божьем возмездии. И это была бы величайшая несправедливость по отношению и к этой личности, и к этой стране, и к этой драме.
Бог, настойчивость сыновей и сопротивление уже умирающего организма уберегли Шарона от того, чтобы вся его жизнь была перечеркнута последним неуклюжим поступком, а израильтян – от крушения легенды. Что стало бы потерей гораздо большей, чем ожидаемая, что там говорить, смерть 85-летнего старика, давно пребывавшего в коме, фактически уже не жившего.
Многие из нас, если не сказать большинство, выбравших Израиль сознательно, выбрали его в качестве своей страны, ориентируясь на легенды о нем. Не говорю – миф, он всегда выдумка. Говорю – легенда. В ней трудно отличить правду от вымысла. Или домысла. Или ауры вокруг действительности.
Ариэль Шарон – один из главных создателей этой легенды об Израиле, он сам – часть ее. Весь его облик, образ жизни, стиль поведения, поступки – и добрые, и дурные – неотделимы от этой легенды. За то и был любим, несмотря на промахи, противоречия, даже хулу. Живых таких больше нет. Теперь нет и его.
Когда его младший сын Гилад вышел во двор больницы «Шиба» объявить о смерти к давно готовившимся к этой вести репортерам, он сказал:
– Папа ушел, когда посчитал нужным.
Ни слова о Боге, судьбе, провидении… В этой семье принято считать, что человек все вершит сам.

Владимир БЕЙДЕР

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь