Михаилу Жванецкому – 85 лет  

«Не может быть! – воскликнут его многочисленные почитатели на разных континентах. – Да ведь он неустанно шутит с таким молодым задором и столь щедрым остроумием!» И все же это – бесспорный факт биографии выдающегося писателя-юмориста и блестящего исполнителя собственных миниатюр.

«Ты одессит, Мишка, а это значит...»
Кое-кто уверен, что популярная песня, исполнявшаяся Утесовым, – точно про самого Жванецкого. Михаил Михайлович родился действительно в Одессе 6 марта 1934 г. Но отец его не Михаил (у евреев не принято называть ребенка именем живого родителя), а Маня (Эммануил) Моисеевич. Позже сын вынужденно сменил свое отчество на более «благозвучное». Папа был хирург, мама Раиса Яковлевна – стоматолог. До пяти лет Миша с семьей жил при больнице в Томашполе, райцентре Винницкой области, где отец был главным врачом. «Я вырос среди бинтов. Капельниц не помню, тампоны помню, трехколесный велосипед, и я в окружении больных», – вспоминает Жванецкий.
Когда началась война, отца призвали в армию. Он служил врачом во фронтовом госпитале, был награжден орденом Красной Звезды. А Миша с мамой эшелоном эвакуировались на восток. «В пути нас бомбили, мы выскакивали из эшелона, и мама прикрывала меня лопухами, забрасывала травой, чтобы замаскировать от бомб». В Ташкенте мальчик пошел в школу и впервые столкнулся с антисемитизмом. «Казалось бы, ну чего вдруг? Но, видимо, эта зараза с фронта перекинулась туда. И я чувствовал это на себе. В Ташкенте я слышал довольно часто: русские – на войне, жиды – в стороне». Отец был назначен главврачом в ташкентский госпиталь, затем, в 1944-м, перевез семью в Котовск, а позже – в Одессу, где они все вместе ютились в двух комнатах коммунальной квартиры. Мама работала зубным врачом на консервном заводе, а папа – в поликлинике на Молдаванке.
Мишино отрочество прошло в одесском дворике, где сложилась ватага озорных сверстников. Учился он в 118-й мужской школе, математика давалась ему трудно, зато уроки литературы он обожал. Однажды на один и тот же день назначили контрольные по алгебре, физике и диктант. В знак протеста весь класс сбежал в соседний парк. Оказалось, это был день рождения Сталина, и по требованию гэбистов «саботажников» исключили из школы, но потом восстановили. Отец наказал Мишу ремнем. А второй и последний раз ему досталось за курение, после чего табачком он уже не баловался. Особую роль в его воспитании играла мама, которая внушала сыну: надо помогать людям. «Откуда-то у меня появилось врожденное чувство под названием „совесть“. Видимо, потом это переходит в порядочность на основе морали... И я недавно написал: „Не так страшно украсть деньги у мамы, как наблюдать, как она их ищет“».
В 1951 г. Михаил Жванецкий поступил в Одесский институт инженеров морского флота на факультет механизации портов. Был комсоргом, имел второй разряд по спортивной гимнастике. «Тогда я не думал, что вообще можно выступать на сцене. Но время было такое хорошее: умер Иосиф Виссарионович. Уже можно было говорить что хочешь, петь, танцевать, смеяться почти над кем хочешь». И на четвертом курсе Михаил создал студенческий театр под названием «Парнас-2». Писал юморески, которые исполнял сам, и сценки – вместе с Витей Ильченко и Ромой Кацем (будущим Романом Карцевым). Концерты студии шли при аншлагах и стали ярким культурным событием в жизни города.
А в 1956-м Михаил Жванецкий, окончив институт с отличием, устроился механиком по кранам в Одесском торговом порту, затем – инженером на заводе «Продмаш». «Восемь лет погрузки-выгрузки, разъездов на автопогрузчике, сидения в трюме, в угле, когда видны только глаза и зубы, ненормативная лексика рабочих – это все жизненный опыт, – вспоминал он позже. – И то, что так много моих высказываний ушло в народ, потеряв всякую связь с автором, есть признание и отголосок тех лет». В 1960-м ему удалось перейти в Центральное проектно-конструкторское бюро Черноморского пароходства.

«В чем-то преуспел, а кое в чем претерпел»
Все это время М. Жванецкий продолжает сочинять и инсценировать юморески и скетчи. Его кумиром был А. Райкин. В 1960 г. друзья поехали в Ленинград обменяться опытом с местными студентами и впервые встретились с Аркадием Исааковичем, показав ему свои наработки. А через два года в Одессу на гастроли прибыл Ленинградский театр миниатюр, и молодой драматург представил мэтру спектакль «Я иду по Главной улице». Райкин пригласил к себе в театр Карцева и Ильченко, вслед за ними в Питер переехал Жванецкий. Первые годы он перебивался случайными заработками и лишь в 1964 г. начал постоянно сотрудничать с Райкиным, а в 1967-м стал у него штатным завлитом. Написал программу «Светофор» с шедеврами «Авас», «Дефицит», «Век техники», «К пуговицам претензий нет». Сочинил более 300 юморесок для дуэта Карцев – Ильченко, а для Райкина лично – «В Греческом зале», «Сила слова», «Дай руку, внучек!», «Для вас, женщины», «Два дурака».
Аркадий Райкин говорил: «Литературный дар Жванецкого, острота и парадоксальность его жизнеощущения, его способность передавать в тексте многообразие современной разговорной речи, его умение улавливать фантастичность действительности – все это покорило меня настолько, что на какое-то время Жванецкий стал в нашем репертуаре, если можно так выразиться, автором-премьером». Но когда неразлучная троица начала концертировать автономно, шеф уволил «левака» Жванецкого («отрезанный ломоть!»), а вслед за ним из театра ушли его друзья. «Жизнь человека – миг, а сколько неприятностей! – философствовал тогда юморист. – Давайте переживать их по мере поступления».
В 1970 г., вернувшись в Одессу, он создал Театр миниатюр при областной филармонии. В городе вспыхнула холера, и...

Давид ШИМАНОВСКИЙ

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь