Сентябрь 27, 2018 – 18 Tishri 5779
Расправа

image

60 лет назад Борису Пастернаку была присуждена Нобелевская премия  

Художник разговаривает с Господом Богом и для него пишет свои вещи. А тот ставит ему спектакли с разными персонажами, которые исполняют разные роли, чтобы художнику было что писать. Это может быть трагедия, может быть фарс… Но это уже второстепенно.
Борис Пастернак – дирижеру Леонарду Бернстайну

Осенью 1958 г. Нобелевский комитет должен был объявить urbi et orbi имена новых лауреатов. Премия по литературе вручалась с 1901 г. и во всем мире рассматривалась как самая авторитетная литературная премия, хотя и подвергалась критике: литература, как правило, дело вкусовое, и порой вкусы критиков расходились со вкусами шведских академиков. 23 октября в Стокгольме объявили, что премия по литературе за 1958 г. присуждается Борису Пастернаку.
Евгений Пастернак в книге об отце пишет, что, начиная с 1946 г., его кандидатура выдвигалась ежегодно на протяжении пяти лет, то есть задолго до публикации романа «Доктор Живаго» в Италии. Но на родине поэта власти сочли, что Нобелевскую премию поэту присудили за публикацию «антисоветского романа», хотя в сообщении комитета говорилось, что премия присуждается «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа».
Советское правительство – не советские читатели, а, я подчеркиваю, правительство, которое вряд ли разбиралось в вопросах литературы и которое «Доктора Живаго» не читало (только функционеры в Отделе культуры ЦК), – разошлось во мнениях с авторитетными шведскими академиками и дало роману внехудожественную оценку, объявив его «антисоветским».
Решение Нобелевского комитета повлекло за собой кампанию травли, которая привела поэта к гибели. В романе погибал его герой – Юрий Живаго. В жизни – аlter ego героя, Борис Пастернак.

Главная книга
Пастернак писал свой роман десять лет – с 1945-го по 1955-й. И считал его своей главной книгой. Дав роману отлежаться, весной 1956 г. он предложил рукопись журналам «Новый мир» и «Знамя», а также альманаху «Литературная Москва». Казакевич, один из редакторов альманаха (как свидетельствует Чуковский), прочитав рукопись, сказал: «…Судя по роману, Октябрьская революция – недоразумение, лучше было ее не делать». Главный редактор «Нового мира» Симонов заявил: «Нельзя давать трибуну Пастернаку». Не дожидаясь ответа от «Знамени», Пастернак через журналиста Д’Анджело передал рукопись итальянскому издателю-коммунисту Фельтринелли. В том, что он поступил правильно, его убедило сентябрьское письмо из «Нового мира», в котором члены редколлегии объясняли невозможность публикации романа в журнале и возврат рукописи: «Дух Вашего романа – дух неприятия социалистической революции. Пафос Вашего романа – пафос утверждения, что Октябрьская революция, Гражданская война и связанные с ними последующие социальные перемены не принесли народу ничего, кроме страданий, а русскую интеллигенцию уничтожили или физически, или морально. Встающая со страниц романа система взглядов автора на прошлое нашей страны… сводится к тому, что Октябрьская революция была ошибкой, участие в ней для той части интеллигенции, которая ее поддерживала, было непоправимой бедой, а все происшедшее после нее – злом… Как люди, стоящие на позиции, прямо противоположной Вашей, мы, естественно, считаем, что о публикации Вашего романа на страницах журнала „Новый мир“ не может быть и речи».

«Злобный пасквиль»
Летом того же года о передаче рукописи романа за границу стало известно министру иностранных дел СССР Д. Т. Шепилову, который информировал об этом не поступке – проступке – советского писателя Президиум ЦК КПСС. Министр в своей оценке романа был безапелляционен и категоричен: «Роман Б. Пастернака – злобный пасквиль на СССР». Это был приговор не только роману, но и самому поэту.
К записке прилагалась справка Отдела культуры ЦК, в которой вкратце излагалась история отказа в публикации романа и подробно говорилось о его «ущербном содержании» и том вреде, который может нанести это произведение «идеологии марксизма» и практике «революционной борьбы». Поскольку герою романа с самых ранних лет внушается мысль, что «стадность», коллективизм присущи неодаренным людям, истину же «ищут только одиночки».
В своем романе, подчеркивали «литературоведы ЦК», Пастернак «события революционных лет видит глазами наших врагов» – он говорит о бессмысленной жестокости революции, о перерождении советского общества, о фальши и приспособленчестве, пронизывающих всю советскую жизнь, и объявляет фальшивыми и лицемерными всякие слова «о светлом будущем человечества, о борьбе за счастье народа».

Геннадий ЕВГРАФОВ

Полностью эту статью вы можете прочесть в печатном или электронном выпуске газеты «Еврейская панорама».

Подписаться на газету в печатном виде вы можете здесь, в электронном виде здесь, купить актуальный номер газеты с доставкой по почте здесь, заказать ознакомительный экземпляр здесь